Это понимал и сам Матиас, вынужденный терпеть общество галларийских ублюдков, одним из которых был Пересмешник и который немало попортил крови его стране, будучи одним из лучших шпионов, а второй — Каратель, один из лучших наёмных убийц своей страны.
Если общество первого главу рода Сервантесов лишь раздражало, то вот Франсуа Де’Кларри он просто ненавидел и презирал, но при этом ничего не мог ему сделать из-за странной кровавой магии молодого Виконта.
И это ужасно злило Матиаса. Он ничего не мог сделать Карателю, который положил глаз на его единственную дочь.
Возможно, даже единственного живого ребёнка…
От этих мыслей на душе Сервантеса стало так горько, что он и сам не заметил, как раздавил голой рукой бокал, что был у него в руке.
— Чёрт! — выругался иллерийский генерал, вынимая из внутреннего кармана камзола чистый платок, на которой сразу же вылил немного бурбона, а затем замотал им рану.
«И почему она влюбилась в него⁈» — подумал Матиас, вновь наполняя уже новый бокал алкоголем.
А может, он её просто запугал? Нет. Сервантес уже спрашивал об этом свою дочь.
А ещё спрашивал, не участвовала ли она в кровавом ритуале этого Люка Кастельмора, но ответ дочери был отрицательным.
Она просто влюбилась.
Сервантес залпом осушил бокал и налил ещё.
«Ладно, разберусь со всем этим, когда окажусь в стране», — решил он, после чего достал курительную трубку.
Сев в удобное кресло, Матиас закурил и посмотрел в окно.
Вокруг простиралась бесконечная синева Моря Древних, которое они вот-вот должны покинуть.
Матиас начинал понемногу хмелеть, и настроение его хоть и чуть-чуть, но улучшилось.
История с молодым виконтом подходила к концу, и иллерийский генерал надеялся, что больше никогда не услышит фамилию Кастельмор и всё, что с ней связано.
Ох, как же он ошибался…
Глаза крупной жабы и правда пришлись по вкусу Терзательнице.
Правда, они тоже были ей на один укус, но вот с мешком с потрошками ей повозиться пришлось подольше.
Скорее всего, Терзательница справилась гораздо быстрее, но я специально не стал выводить из её организма весь яд.
При этом, несмотря на то, что в её теле было много моей парализующей отравы, эта скальная ящерица, на удивление, могла двигаться, что означало: у неё хорошее сопротивление ядам.
Забавно получалось.
Из всех ездовых животных, коих в Проклятых землях было превеликое множество, мне досталась ящерка с хорошим сопротивлением отравам и, вероятно, кислотам.
«Думаю, на сегодня достаточно», — подумал я, глядя на то, как Терзательница доедает остатки потрохов.