В этом же мире всё будет по-другому.
Я сам буду забирать и никому не позволю, чтобы меня самого лишали чего-то ценного.
— Люк… — Я обернулся на знакомый голос и увидел Избранника Угла, который шёл в мою сторону в компании двух других вождей.
А ещё с ними были Принявшая разложение и Багровая роса.
— Всё было честно, — спокойным и ровным голосом произнёс я, глядя на вождей. — Все это видели. — Я обвёл рукой Иных из племени Потрошителей.
Стоило небольшой процессии подойти ближе, как Багровая роса поняла, кто лежит на песке.
— Отец! — Она бросилась к его телу.
— Нет! — Я встал перед ней и развёл руками в стороны, перегораживая путь. — Тронешь его — и умрёшь! — предупредил я и сразу же ощутил огромное напряжение вокруг, которое исходило не только от соплеменников погибшего вождя, но и от Громоящера с Клыкарем.
Я тяжело вздохнул и покачал головой.
— Его тело отравлено! — пояснил свои действия. — Прикосновение к нему может быть смертельным, — добавил я холодным тоном, а затем посмотрел на свою вторую жену, по щекам которой текли слёзы.
«Странно, она вроде не особо любила его», — подумал я, глядя на неё.
— Это было обязательно? — спросил меня Громоящер, когда поравнялся со мной.
— Я пытался его остановить, но Утопающий в крови напал на меня.
— Человек говорит правду? — спросил вождь Хозяев степей у Иных с багровой кожей, и те молча закивали. — Ясно, — задумчиво произнёс шаман. — Есть, кто хочет взять с человека кровавую плату? — спросил он, и воины племени Потрошителей изрядно оживились.
— Я! — Из толпы вышел четырёхрукий бугай.
— И я хочу! — послышался чей-то голос из толпы.
— И я! И я хочу оторвать человеку руки!
— Я хочу вырвать его сердце…
— Я…
— Я…
— Я…
Голоса Иных превратились в кашу, и вскоре разобрать хоть что-то стало просто невозможно.
— Значит, все хотят убить этого человека? — спросил Громоящер, обведя взглядом толпу четырёхруких Иных.
«Чего это он добивается?» — подумал я, глядя на вождя Хозяев степей.
Решил устроить массовое побоище? Что ж, я так-то не против, вот только исход будет един: я выживу, а остальные умрут.
Мне будет достаточно просто воспользоваться Чешуёй Василиска, и все, кто дотронется до меня, умрут.
Причём в страшных муках, ведь жалеть их я не собирался.
Тем временем Громоящер посмотрел на дочь Утопающего в крови.
— У вас ведь есть традиция, что кто убьёт вождя в честном бою, тот сам становится вождём, так? — спросил он, обведя толпу багровых Иных взглядом.
Никто не посмел ему ответить.
— А ещё Утопающий в крови отдал за этого человека свою дочь, — произнёс вождь Хозяев степей. — И теперь! — его слова прозвучали очень громко. — Кто-то хочет оспорить право этого человека стать вашим вождём⁈ — спросил Громоящер, и из толпы четырёхруких Иных — о, чудо! — никто не высказался против его слов.