Не хватало еще, чтобы эти галларийские ублюдки умудрились закрепиться по другую сторону Разлома благодаря этому странному барону и построить нечто вроде, ныне утраченного, форта «Блистательный».
Нет, этого допустить никак было нельзя. Даже, если придется отдать свою жизнь.
— Прийти в себя, — пока Идальго размышлял над всем этим, он упустил тот момент, когда к нему подошли.
«Ого, при таком росте и телосложении, удивительно, что я не услышал шагов», — подумал Сервантес смотря на крупного иного.
Рассматривать его, конечно, было неудобно, будучи подвешенным вверх головой, но что поделать. Выбора у него особого не было.
— Да, — ответил Серебряный Змей. — Зачем ты выстрелил в меня? Я из Иллерии! У нас с вами союз, — произнес он и иной усмехнулся.
— Не с нами, — ответил он, чем немного удивил Идальго.
«С кем это, не с нами?» — подумал он, смотря на здоровяка иного, тело которого покрывали татуировки в виде символов ярко-красного цвета, значения которых Сервантес не знал.
— Я не понимаю, — ответил Идальго и хотел было покачать головой, но не смог.
Он по прежнему не мог двигаться и этого его ужасно раздражало. А еще его тело сильно затекло и даже если бы сейчас ему удалось освободиться, ни о каком бое не могло идти и речи. Освободись Идальго сейчас, он бы в руке и ножа не удержал. Да чего там говорить, Сервантес был уверен, что и на ногах будет не в состоянии устоять, настолько они затекли и болели.
А тем временем, его собеседник снова усмехнулся.
— Нас называть Падальщики, — ответил он и Серебряный Змей грязно выругался про себя.
Судьба в этот поход была к нему явно не благосклонна. Почему из всех иных он нарвался именно на этих ребят?
— Что вы хотите от меня? — спросил иллерийский офицер, но иной ему ничего не ответил.
Он просто ушел, оставляя Сервантеса наедине со своими мыслями.
А подумать ему было о чем…
— Не нравится мне все это, — произнес я, когда наш небольшой отряд остановился.
Фанги нашли большое количество следов и сейчас Де’Аламик и кардинальский сын пытались прочитать их в меру своих сил.
— Сколько вы насчитали, Жозе? — спросил Пересмешник.
— Одиннадцать, — ответил ему Жумельяк.
— Я тринадцать, — произнес лекарь и поднялся с колена. — Судя по всему, он попал в плен к иным. — добавил лекарь и покачал головой.
— А может, и не в плен, — ответил ему сын кардинала. — Серебряный Змей очень хорошо говорит на языке иных, знает их обычаи, поэтому мог с ними договориться о том, чтобы они отвели его к своим, и если это так, то это очень плохо, — добавил он и приняв вертикальное положение, осмотрелся по сторонам. — Нужно их нагнать, прежде чем это произойдёт, — сказав это он посмотрел на меня.