— Это надо мёдом запивать, сейчас распоряжусь, чтобы принесли.
Понятно, что собравшиеся изрядно возбудились при упоминании меда, и, когда люди купца принесли приличный по объёму бочонок, вечер плавно начал превращаться в праздник.
Хорошо, что готовить мне пришлось только первую партию мяса, а потом все в свои руки взял Мрак, как оказалось, любивший и умевший готовить, выполнявший в отряде Нечая обязанности штатного повара, иначе мне было бы не до праздника, и так устал как собака.
Правда, хлебнув малость меда, я ожил и повеселел, но все равно обрадовался, что нашлась добрая душа, взявшая на себя неподъемную ношу, готовить ведь пришлось реально много.
Как-то незаметно посиделки перешли от простого насыщения сначала к разговорам с рассказами интересных историй, а потом дошло и до песен.
Я, хлебнув несколько ковшей меда, изрядно забалдел и даже не заметил, когда у меня под боком оказалась Мария, которую я слегка приобнимал за плечи. А когда её обнаружил, то сначала напрягся, а потом, встретившись с её лучистым взглядом, подумал про себя: «Да пошло оно все», — и потянулся за очередным ковшом меда…
Утром, ещё затемно разбудила бабушка вопросом:
— Ну что, Сеня, все у вас теперь хорошо с Марией?
Соображалось не очень, и голова болела, поэтому ответил вопросом на вопрос:
— А почему у нас с ней должно быть плохо? Все, как всегда.
— Что, ничего не было? — Не унималась бабушка.
— Чего не было? — Не сразу сообразил я, а когда дошло, то только и промычал:
— Ба, да угомонись ты наконец, что ж ты такая шебутная стала?
— Значит, правда не было, ну дураак, — резюмировала бабушка, фыркнула, развернулась и исчезла, как будто её не было.
Я же прислушался к себе и понял, что спать уже не хочется, а хочется пить, притом со страшной силой, и голова ещё болит. Пришлось вставать и заниматься привычными утренними делами с содроганием думая о том, что впереди ещё занятия, которые никто не отменял.
Всё-таки перебрал я вчера как не крути, а это здоровья не добавляет, организм не привык к подобному.
Мысли плавно перешли на воспоминания о прошедшем дне, и улыбка сама по себе наползла на лицо.
Нет, на самом деле ничего у нас не было. У Марии, как выяснилось, женское недомогание случилось. Зато, наконец, объяснились, если это можно так назвать.
По крайней мере, нацеловались и затискал я её по путю.
Вообще здесь и сейчас веду себя, действительно, как будто все впервые. При этом испытываю странные эмоции, более яркие, чем это когда-то уже было.
Может, конечно, подзабылось уже за давностью лет, но вряд ли. Здесь все по-другому, и мне это нравится.