Судя по моему ощущению времени, посетитель появился у меня только через сутки, выругался увидев, что я обделался, вытащил шланг и сильнейшей струей горячей воды обмыл меня с ног до головы, при этом смеялся, но ничего не говорил, затем, так же молча избил, ничего не спрашивая, он похоже делал это тупо потому, что ему это нравилось, нравилось избивать людей.
Лицо саднило, глаза заплыли, челюсть открывалась плохо, да мне похоже еще и несколько зубов выбили, интересно куда они делись, сплюнул я их или проглотил, черт, что за дурацкие мысли лезут в голову, какое мне вообще дело, куда делись мои зубы. Мне надо думать о том, как выбраться.
Но шансов выбраться то у меня не было никаких, я крепко прикован к стулу, стул крепко привинчен к полу, я не могу ни пошевелиться, ни даже попытаться отгрызть себе руку, не то, чтобы у меня хватило бы на это сил, как физических, так и силы воли, но звучит то не плохо.
Орать тоже было бессмысленно, кто меня может тут услышать, только тот отморозок, что лупил меня все это время?
Мой мучитель спускался ко мне еще дважды, за что я ему был даже немного благодарен, если принять за правило, что он избивает меня раз в сутки, то можно посчитать, сколько я тут нахожусь, вот только не понятно, зачем я тут нахожусь.
А потом, когда я с неизбежностью и смирением ожидал четвертого визита, откуда-то сверху раздались шум и рычание, словно дикий зверь рвет свою добычу, я успел прикинуть, что меня, похоже, сейчас, как первых христиан станут скармливать диким львам, когда потерял сознание.
Пришел в себя я немного позже и сквозь узкую щелочку затекших глаз с радостью и восторгом увидел солнечный свет, ну все, значит закончились мои мучения, меня вывезли убивать или хоронить, но тогда, на чем это таком мягком я лежу и почему меня так ласково гладят по волосам.
— Василиса Андреевна. — Через силу прошипел я беззубым ртом. — А я говорил… Отдались бы и не встречаться нам больше в такой ситуации. — Я зашелся в кашле и почувствовал, как рот наполняется кровью.
— Какая на хрен Василиса. — Раздался у меня в ушах Варькин голос. — Совсем дурак, и вообще молчи. Твою мать. Виталь у него кровь ртом пошла, похоже ребра легкое проткнули, давай пузырек, скорее давай, в смысле последний остался? Давай последний! Куда Вы их деваете? Жрете что ли?
Я почувствовал, как мне в рот вливается влага и в мгновение ока, боль отступила, не совсем, конечно, но стало заметно легче, наверное, именно это чувствовал охранник Валера, когда я влил ему в рот точно такое же зелье.
— Варя. — Глаза наконец открылись, и я увидел, что нахожусь на заднем сиденье несущегося внедорожника, голова моя лежит на коленях девушки, а из багажника, через спинку сиденья на меня обеспокоенно смотрит волк, шерсть которого почему-то слиплась от запекшейся крови.