Включив камеру на телефоне, я передал его одному из курсантов и попросил всё незаметно снимать, а затем двинулся назад, но, не успел я занять указанное место, как офицер атаковал.
Стоит отдать ему должное, бил он чётко и уверенно. Да и двигался быстрее, чем среднестатистический боец.
«Посещение разломов не прошло зря, — анализировал я, отводя в сторону серию мощных ударов. — Если бы не мои скорость и опыт, то он бы обязательно меня достал. Техничный боец. Толковый воин. Вот только как офицер и командир откровенно хреновый. Даже не пытался делать вид, что ему важна дисциплина. Аристократы вертят им как хотят. Не нужно было ему идти в кураторы. Остался бы чистить разломы и был бы в шоколаде. Или там тоже проблемы вылезли?»
Где-то в глубине души появилось презрение к мелочному и бестолковому человеку, который был поставлен надо мной руководителем, и, не сдержавшись, я несколько раз хорошенько прописал ему в ответ.
«А почему бы и нет? — подумал я, глядя на ошарашенное лицо офицера. — Мои успехи в воинском искусстве — это секрет Полишинеля. О них и так все, кто нужно, знают. Михалыч — обычный водитель центра — вчера это наглядно продемонстрировал».
Взбесившийся от пропущенных ударов офицер бросил в мою сторону несколько невидимых «воздушных лезвий», от которых я смог уклониться, лишь ощутив опасность, а вот турники за моей спиной остались на месте. За что и поплатились.
Не обращая внимания на скрежет позади, я остановил прыгнувшего противника ударом с ноги в живот, но зарычавший Крапивин попытался вновь рвануть ко мне.
В это мгновение я ощутил смертельную опасность за спиной и рванул в сторону, а мимо, обдавая меня жаром, пронеслась огромная «огненная комета», ударившая оказавшегося на моём месте офицера прямо в грудь.
Раздался и быстро затих крик боли, и тело лейтенанта отлетело на несколько метров назад.
Оглянувшись, я заметил, как ненависть на лице уже успевшего очнуться и прибежать сюда здоровяка Мясоедова сменяется ужасом, а стоящий неподалёку Лукинский выдыхает воздух и беззвучно ругается.
— Расступитесь! Расступитесь! — вдруг закричали вокруг, и к лежащему на земле офицеру тут же бросился дежурный целитель, а непосредственно ко мне — неизвестный капитан с белыми повязками на руках в сопровождении двух помощников.
— Как ты посмел напасть на офицера? — жёстким тоном спросил меня он. — Под трибунал пойдёшь!
— У нас был учебный поединок, — спокойно ответил я. — Так решил сам лейтенант, а затем на него по непонятной причине напал этот курсант.
Моя рука ткнулась в растерянного здоровяка, большими глазами наблюдающего, как целитель пытается реанимировать Крапивина.