На первом этаже в холле журналистку дожидалась ее команда — уже знакомые мне люди из студии Штутгартской телебашни. Я показал зал и тут же возникла суета с установкой камер, осветительных приборов и прочего оборудования. Ленели, просмотрев все мои правки, теперь оценивала обстановку в зале. Распорядилась установить кресла на фоне рождественской ели. Я немного поколдовал, добавив неярких магических огоньков, которые бы не засвечивали камеры, распространяя золотистое волшебное сияние. С удовлетворением оглядев окружение, Ленели посмотрела на меня.
— Вы в этом будете, Ваше Величество?
— Предлагаете надеть что-то черное? — поинтересовался я с легкой насмешкой.
— Нет, светлый костюм и белая рубашка сейчас лучший вариант. И прошу, пожалуйста обойдитесь сегодня без солнечных очков!
— Да-да, чтобы все видели, куда я активно буду смотреть, — я опустил взгляд прямиком на разрез ее блузки.
Ленели на этот раз, впрочем, нисколько не смутилась и мы уселись в кресла. Между нами поставили небольшой столик, куда журналистка попросила для создания еще более уютной домашней атмосферы поставить чайник и чашки Майсенского фарфора. Ноткер мгновенно исполнил просьбу и вокруг нас расползся приятный аромат горного чая. Ленели невольно пригубила из чашки.
— Любимый чай Его Величества, я сам подбирал состав, — не без гордости заметил Ноткер.
— Хм, а можно мы потом поснимаем ваш замок, Ваше Величество, и его обитателей? Ноткера снимем обязательно! — Ленели осенило очередной журналисткой идеей. — Дополним интервью репортажами вставками — должно выйти отлично!
— Ага, еще на принадлежащую мне шахту загляните, где гномы работают, — заметил я я легкой усмешкой.
— Это, кстати, отличная идея! — заметила Ленели, не обратив внимания на мой скепсис.
Тут у моих ног улегся следовавший за мной грифон. Ленели стала подавать знаки оператору, чтобы тот и грифона тоже снимал. Потом повернулась с улыбкой ко мне, уже готовая работать.
— Мы постараемся сегодня всё отснять, Ваше Величество, завтра смонтируем и пустим в эфир.
— Только сначала мне покажете.
Мы разговаривали с Ленели больше часа, решив не делать перерывы. Несмотря на домашнюю, предпраздничную атмосферу, журналистка задавала большей частью весьма серьезные вопросы — про заговор, его последствие и решение о создании империи. Я отвечал, по возможности стараясь смягчить тон, где это было возможно, чтобы интервью вызвало у зрителей исключительно положительную реакцию. Когда мы закончили, я поручил Ноткеру сопровождать журналистку с оператором. Кобольд появился, уже переодевшись в накрахмаленную рубашку и щёгольский костюм-тройку с бабочкой. Я попрощавшись со съемочной группой, направился обратно к себе. За мной шел, не отставая, грифон. Он что-то мне проклекотал, но я уловил только вопросительные интонации. Я положил руку на шею, погладил.