Я вышел из дома, но помедлил, прислонившись спиной к закрывшейся за мной двери.
— Думаю, сегодня всё решится окончательно, — услышал я голос одного из магов. — И без нашего участия. Потому что вы, Теодерих, отвернулись от того, что было вашей изначальной целью.
Я, задумавшись, неспеша пошел вверх. Тропу замело недавним бураном, но я так часто тут ходил, что знал, где она идет под снегом.
Едва я вошел в дом, как мне на голову набросили темный мешок, руки скрутили за спину, связывали веревками. Подхватили и бросили на стол, связав следом ноги. С головы сняли мешок, замотали рот шарфом. Рядом на стол поставили объемный отцовский саквояж. Старший брат раскрыл его. Передал сестрам какие-то странные колбы в металлической сетке, систему для переливания крови, иглы. Всё это происходило в полном молчании, словно они давно договорились, что каждый должен делать.
Ножницами срезали рукава на моих куртке и рубашке. Сестры соединили эластичные трубки с колбами, вставили с другого конца иглы. В каждую руку мне воткнули по три иголки. По прозрачным трубкам заскользила кровь.
Я встретился взглядом со старшим братом. Он взглянул на меня с ненавистью и торжествуя улыбнулся.
— Ну вот и всё, Харди. Наши никчемные родители больше не будут нам указывать. Сейчас соберем всю твою кровь до последней капли и продадим сами, без их участия, этим светлым уродам. Заставим их переписать дарственные на замки. А ты уже больше никогда не будешь мозолить нам глаза.
— Почему ты не боишься, а Харди? — меня в плечо ткнул кулаком другой брат.
Он схватил шарф, собираясь сорвать с меня, но его отпихнул от меня старший.
— Ты идиот? — выкрикнул он. — Забыл, что его кровь сжигает?
У меня слегка поплыло сознание. Я глянул на колбы. Набралось уже больше половины. Когда будут полностью полные, во мне не останется крови. Я чувствовал, как меня морозит, как снова становится нестерпимо холодно.
Кровь в колбах и трубках вдруг стала светиться, словно в там оказалось раскаленное золото. Старший брат с изумлением взял колбу в руки, пытаясь понять, что происходит.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге застыли родители.
— Что вы наделали… — отец привалился к дверному косяку, словно из него мигом ушли все силы.
— Прекратите! — выкрикнула мать, бросившись ко мне.
Но старший брат сделал пас рукой и ее, словно тряпичную куклу выбросило на улицу.
— Вы для нас больше — никто, — сказал старший.
— Я… — отец смотрел на него неверящим взглядом. — Мы для вас столько сделали…
— Ничего! Это всего лишь генетика и нет никакой вашей заслуги в том, что вы наши родители. Вы оба — жалкие подобия наших предков! Жалкие ничтожества!