Вторая руна Воды являлась символом текучести и подвижности, парный элемент к Камню. Она должна была встать на правый край трещины, создавая противовес первой. Я потянулся к резерву, выудил ещё порцию энергии и сформировал вторую руну. Она легла на камень мягко, как речная волна ложится на берег.
Две из семи.
Защитный пузырь Тихона начал истончаться. Я видел, как чёрные нити пробивались сквозь барьер, тянулись ко мне, как щупальца. Одна из них коснулась моей лодыжки, и я едва сдержал крик, потому что ощущение было как от раскалённого железа, приложенного к коже. Тело дёрнулось, но я удержал руки на месте, продолжая работать.
Третья руна Земли замыкала нижнюю границу конструкта. Четвёртая руна Огня, перекрывала верхнюю. Я лепил их одну за другой, вгоняя в камни, как гвозди в доску. Каждая отнимала кусок моей силы, и с каждой следующей работать становилось всё труднее. Руки тряслись, перед глазами плыло, лёгкие горели адским пламенем.
Четыре из семи, половина пути пройдена.
Защита Тихона лопнула, просто исчезла, как мыльный пузырь. Чёрная вода хлынула ко мне со всех сторон. Она обволокла тело, как жидкий цемент, и я почувствовал, как мысли начали путаться. В голове загудело, перед глазами замельтешили чёрные точки.
Дыхание тёмного бога, который меня почувствовал.
Пятая руна была руна Связи. Она соединяла четыре предыдущие в единый каркас. Я формировал её из последних сил, вкладывая всё, что осталось в резерве. Золотистое свечение вспыхнуло тусклее, чем прежде, но руна легла на место и соединила цепь.
Пять из семи, воздуха практически не осталось.
Рефлекторно глотнул воды. Она была ледяной и горькой, с привкусом тины и металла. Горло перехватило спазмом, желудок скрутило. Я понимал, что начинаю тонуть, медленно, по капле, по клеточке, тело теряло управление, руки коченели, ноги отказывались двигаться.
Шестая руна — руна Воли оказалась самой сложной из всех, потому что требовала не энергии, а чистого намерения, концентрированного желания запечатать расщелину. Яганна предупреждала: если сомневаешься, боишься и жалеешь себя, руна рассыплется.
Я подумал о Варьке, о том, как она спала, обняв книгу про вулканы. как назвала меня лучшим папой на свете, думая, что я этого никогда не узнаю, о том, что, если я сейчас сдохну на дне этой речки, ей придётся вернуться на Кромку.
Руна ярко и пронзительно вспыхнула, так, что вода вокруг меня на мгновение стала прозрачной. Чёрная жидкость отшатнулась, как ошпаренная, и в этом просвете я увидел расщелину, уже наполовину перекрытую золотистым сиянием.