Умчались, оставив после себя погром, от выстрелов вся живность разбежалась, да и куда ей прятаться, дуболомы разгромили все стайки, конями вытоптали огород, от моих тыкв осталось одно воспоминание.
Мне так плохо, что я завалилась на траву, обняла дочь и зажмурилась от боли и отчаянья, ещё и Ганна завыла, а минутой позже над домом взметнулось пламя. Охватило крышу и так занялось, что мы с трудом успели отползти.
У меня теперь действительно вообще ничего нет.
Обнимаю дочь и начинаю рыдать от страха, паники и боли. Не понимая, за какие такие «заслуги» оказалась в этом несчастном теле.
Архип спешился, попытался залить водой, да куда там…
Отряд охранников действительно приехал, и из деревни прибежали мужики с вилами. Но у меня уже и спасать нечего.
Осталась одна коробка с рукоделием — подарок Агафьи. Да беременная крольчиха, забившаяся под лавку летней кухни.
— Он тебя не покалечил. Дай посмотрю! — Архип опустился передо мной на колени, протянул руки, но дочь снова завизжала. Она теперь всех мужчин боится. И это ужасно, у малышки искалеченная психика, и виноват в этом её родной отец.
Качаю головой, с трудом простонала: «Нет, не ударили!»
Деревенские попытались потушить, да старый домик как сухой хворост полыхает, Фёдор крикнул, чтобы правильно дожигали, потом проще будет новый дом на фундаменте построить.
Да уж, мне только новый дом и строить.
— Я забираю вас в усадьбу! — вдруг громко, чтобы все услышали, огласил решение Архип, поднялся и со спины помог встать мне, чтобы не пугать дочь.
— А вам позволят? Я лучше в деревню попрошусь…
Внезапно Ганна, отряхнув руки и юбку, встала и сказала то, что я и без неё знаю, да признаться не могу:
— Твой род проклят, у вас какая-то таинственная магия! Нечего тебе в деревне делать, уж прости, я попрошусь в няньки к одной бабе, уже договорилась, а тебе лучше спрятаться у благодетеля и не кобениться, доля твоя такая, вот так! Жить хочешь, плати, чем просят. Сама знаешь, отдала бы кольцо, оно бы у него и не работало. Пустое это и бесполезное. Всё дело в тебе, дурында! Спасибо этому дому, пошла я к другому, с тобой рядом опасно! — повернулась и пошла, даже не попрощалась. Словно и не жили мы с ней под одной крышей, и я не считала её чуть ли не своей родственницей. Но, спишу её поступок на стресс и ужас, какой она пережила, ведь она стойко билась за мою девочку, не отступила до последнего, за это я ей буду благодарна. Пусть и наговорила про магию, всё загадками, а я уже рада бы отвязаться от этого кольца, но кроме него, у меня ничего нет.
— Алёна, пойдём, этого проходимца и его банду поймают, они себя проявили и при свидетелях, сейчас отправлю троих охранников в городскую управу. Устроят облаву, и от каторги он уже не открестится.