(Орда будет, но не сразу)
Ветер, который ревел в ушах Виктора, смешивался с треском рвущейся ткани его некогда элегантного костюма. Теперь остатки этого костюма напоминали развевающиеся лохмотья. Когда-то этот костюм был символом его статуса и успеха. Теперь же он превратился в жалкие обрывки, словно отражая его внутреннее состояние.
Рубашка, некогда белая и гладкая, теперь была разорвана в клочья, обнажая грудь Виктора. Галстук, символ дисциплины и контроля, свисал с его шеи, словно сломанная ветка. Брюки, некогда строгие и отутюженные, теперь болтались на ногах, изорванные и испачканные в крови.
Пиджак, некогда элегантный и безупречно сидящий, теперь был порван и висел на одном плече, обнажая спину Виктора. Его карманы были пусты, словно он потерял все, что имел.
На ногах Виктора были туфли, некогда начищенные до блеска, но теперь покрытые высохшей кровью.
Он летел в каком-то странно изящном пике, тело его было напряжено, но движения плавные и расчётливые, словно он не падал, а исполнял сложный балетный па.
Небо над ним было темно-синим, испещрённым миллиардами мерцающих звёзд. Они сверкали, как драгоценные камни, разбросанные по бескрайнему полотну. Их свет был настолько ярким, что казался почти осязаемым, словно тысячи маленьких солнц собрались вместе, чтобы осветить его путь.
Эти звёзды были совсем не похожи на те, что он видел с небесной канцелярии. Они были крупнее, ярче и насыщеннее, каждая из них имела свой уникальный оттенок. Некоторые светились мягким, тёплым светом, напоминающим огонь свечи, другие же излучали холодный, голубоватый блеск, словно ледяные кристаллы. Но были и те, что мерцали, как далёкие маяки, указывая путь в неизведанные дали.
Небо было настолько огромным и величественным, что казалось, будто оно простирается до бесконечности. Оно было полно тайн и загадок, которые манили его и заставляли задуматься о том, что же скрывается за этими далёкими мирами.
Вдалеке мелькали тусклые огоньки — вероятно, небольшие деревни или маленькие городки, беспомощные и беззащитные в своём ночном покое. Их слабые, мерцающие огни казались светлячками в бескрайней темноте, едва заметными на горизонте. Они не могли разогнать мрак, лишь добавляли ему загадочности и таинственности. Каждый огонёк, словно одинокая душа, то загорался, то гас, создавая иллюзию жизни в этом застывшем мире. В тишине ночи, когда ветер едва касался деревьев, эти огоньки казались последними островками света в океане тьмы.