— Давай.
— Они пригласили профессора, специалиста по китайскому языку. Так вот знаешь, что там твои ангелочки написали?
— Говори уж.
— Ха. Не в жизнь не догадаешься. «Глупый Маугли совсем не умеет целоваться». Профессор всё сомневался правильно ли перевёл. Но я-то знаю наших бестий.
— Да уж. В их стиле.
— Командир, так что ты решил?
— А что тут думать. Позвоню командующему округом и первому секретарю. Так, а они где живут то? Ты ведь так и не сказал.
— Разве? Где-то под Челябинском.
— Ну вот первому секретарю Челябинской области позвоню. У нас Жуков так-то дважды Герой. Вот пусть всё, что матери дважды Героя по статусу положено обеспечат. А то позор мужики за родину головы сложили, а они одежду с чужого плеча носят.
— Командир, я ж не про это спрашиваю. Мы скажем Ирландцу?
Майор Самойлов вздохнул и подумал, что абсолютно надёжных линий связи не бывает. Но иногда риск необходим и оправдан.
— Надо. Он ведь их тоже искал. Думает, что у него никого тут не осталось.
— А им скажем?
— Не знаю. Надо посмотреть. Если смогут молчать.
— А если он захочет увидеть мать?
— Риск слишком велик. Это исключено.
— Командир… есть у меня идейка одна…
— Говори.
— Сейчас на Кубе наши парни. И им наверняка будет приятна поддержка с родины.
— Продолжай.
— Ну такой культурный десант выслать. Артисты, спортсмены, Герои Соцтруда, родственники героев Советского Союза.
— Так-так.
— Ну а там культурная программа. Прогулки на яхтах по Карибскому морю. У него же есть яхта?
— Если нет, купит. И назовёт «Морской слон».
— Почему слон?
— Да это я так, не обращай внимание.
— Вот. Мало ли кто там кого в море встретит. Все яхты ни одно ЦРУ не отследит. К тому же можем послать в Гавану, скажем, новый крейсер, вот пусть они его и обхаживают.
— Надо обдумать. В любом случае этот вариант рабочий только в том случае если мы будем уверены что Бурковы, смогут молчать.
— Давай я сам к ним съезжу? Возьму корреспондента из какой-нибудь местной газеты и всё там своими глазами увижу.
— Сам? Андрей, ты ведь понимаешь какой вопрос у меня на языке вертится?
— Понимаю. Почему я не валяюсь в стельку пьяный как обычно?
— Верно, Барс.
— Так я уже больше недели не пью. Эти экспериментальные протезы Кобринского*, это просто нечто. Я даже в туалет теперь сам хожу. Представляешь? Я же пил не потому, что мне нравилось, я же умереть хотел. А теперь! Ноги пристегнул, руку пристегнул и хоть под венец. Я даже подумываю принять твоё предложение.
— Это какое?
— Преподавать.
— Так это было пять лет назад. Но в принципе если мозги не пропил, то я буду только рад. Опыт у тебя уникальный.