Как поступит немецкий истребитель, пролетающий мимо странного автожира в имперской раскраске с крестами и с надписью о принадлежности последнего к имперскому министерству пропаганды? Уж, наверное, стрелять не начнёт.
Вот сколько забот у старшего лейтенанта, а он тут вылёживается, зря время тратит. И уходить нельзя, Зуб нутром чуял, что притаившейся на том берегу зверь коварен и смертельно опасен.
Размышления старлея нарушил тихий шорох и показавшаяся из зарослей рогоза на той стороне реки голова; всё же сплёл ему восьмиглазый дружок удачу. Первым бросилось в глаза то, что на голове этой была самая обычная, немного выцветшая, пилотка советского образца с зелёной звёздочкой. Доли секунды понадобились, чтобы осознать значение этого факта — не погранцы, а можно сказать коллеги Зуба — диверсанты.
Высунувшийся враг, и не важно какая на нём форма, медленно, из стороны в сторону, стал водить головой, осматривая наш берег. Не увидит — понял Андрей. Притаившиеся враги, как и он сам, почти три часа наблюдали за русским берегом и уже решили для себя, что всё чисто. Теперь главное не делать резких движений, но Зуб и не собирался двигаться, значит не увидят, психология не позволит.
Голова исчезла и на песчаный пятачок пляжа вышел советский капитан. Оправил шинель, выровнял по уставу фуражку и уверенным шагом подошёл к берегу. Даже зашёл на полметра в воду:
— Эй, браток. Я «Волга», требую эвакуацию. Слышишь? Передай «Москве» требую эвакуацию.
Говорил капитан хоть и не громко, но достаточно уверенно, тоном давно привыкшего командовать человека, и не переставал при этом обшаривать взглядом наш берег.
Старлей поёжился, даже у него в первый миг возникли сомнения. А вдруг как наши? Хотя уж он-то достоверно знал, что никаких «Волг» на его участке нет и быть не может. Да и смысл нашим три часа в камыше сидеть, когда до границы один бросок? А вот как поступит «секрет» услышав такое? Начнёт перешёптываться, или оружие поправит, а может вообще в диалог вступит? В любом случае выдаст себя.
Матёрый, сука. И хитрый. А по тому с какой хищной грацией двигается, понятно, что противник страшный, имеющий за плечами и специальную подготовку и боевой опыт, по меньшей мере равный зубовскому. И взгляд жёсткий, колючий, как прожектором по берегу лупит. Не дай бог такому прямо в глаза посмотреть, сразу почует. Но и Андрей не дурнее паровоза, глаза опустил и даже веки прикрыл. Так что, «спец», последнюю проверку ты и провалил.
Между тем, «капитан» махнул рукой и из зарослей выскочили ещё трое, таща пятиметровую штурмовую лестницу. Время для старшего лейтенанта Калинкина стремительно понеслось вскачь.