Бах! Бах! Шалтай и гестаповец обменялись выстрелами. Я сидел за плитой немного сбоку от них.
Черт! А фриц прав. Звуки выстрелов невозможно не услышать в ночном городе. Мы здесь как в ловушке. Гнида Алоиз нас не выпустит. Он просто будет держать нас здесь до прибытия подкрепления. Притаился за полуразрушенной кирпичной стеной — не достанешь.
Можно попробовать в окно сигануть, но тогда придется выбраться на открытое пространство, и он снимет меня как в тире. Под ногами захрустели старые доски. Ботинки увязли в каком-то тряпье.
В голову пришла шальная мысль. Я пошарил по полу руками. Нащупал две доски, сбитые в крестовину. Я спешно скинул с себя гимнастерку и нацепил ее на эту крестовину. Верхний конец «креста» обмотал тряпкой, будто голова. Чучело готово. В темном углу, где притаился я, легко такую конструкцию спутать с человеком.
Ну! С Богом! Я выставил «манекен» над плитой.
Бах! Бах! Он колыхнулся, словив пули. Но не упал. Чертов Алоиз, наверное, сильно удивился, почему я не падаю. Он прицелился тщательнее. Бах!
Но я уже полз в обход. Только бы не увидел. Если повернет голову, я тут как тут. Но он озаботился манекеном и все внимание перевел на него.
Я же передвигался с такой скоростью, с которой в жизни никогда не ползал. Обдирал руки, колени и голый живот, оставляя за собой кровавый след на камнях. Но боли нет. Лишь цель впереди. Черная фигура гестаповца.
Вот я его уже ясно его вижу. Вот он спрятался за кирпичную кладку и перезаряжает пистолет. Щелк! Магазин встал на место, но поднять руку с оружием Алоиз не успел. Потому что рывком из темноты на него навалилась моя туша. Смела и прижала к земле.
Я ударил его руку с оружием о камень, и пистолет выпал. Алоиз извивался подо мной, как пойманный хищником кабанчик. Отчаянно пытался вцепиться мне в глаза. Я перехватил его правую руку и резко вывернул кисть. Хрусь! Сустав в запястье лопнул, а гестаповец взвыл. Хрусь! Сломал запястье левой руки.
Встал на ноги и спешно подобрал пистолет. К нам уже подбежал Юрген. Он схватил воющего гестаповца за волосы и приподнял. Вставил ему ствол «Вальтера» в рот и процедил:
— Кто еще знает про меня? Говори, сука, ну!
Алоиз выл, а Юрген с силой провернул ствол. Зубы фашиста хрустнули, а изо рта хлынула кровь.
— Никто! Никто, не знает! — глухо пробубнил Алоиз, еле ворочая разодранным языком.
— Врешь! — Юрген даванул пистолетом еще раз, а фашист захрипел от боли.
— Клянусь, это правда, — пробулькал он кровью.
Бах! Мозги гестаповца вылетели со стороны затылка с фрагментами черепа.
— Уходим! — Юрген, — хлопнул меня по плечу.