После завтрака я отправился провожать Марту к месту ее нынешней службы. Меня очень интересовала контора «Тодта», ибо из истории Великой Отечественной войны мне было известно, что сия организация нередко служила крышей для различных учреждений «Абвера». Поначалу я планировал проникнуть туда через Магду, но теперь у меня есть кое-кто получше. Тем более, «Тодтом» заинтересовался и князь тоже. И если Марта начнет ему помогать, то и мне будет легче туда сунуться.
— Я все утро думаю, чем я смогу тебе помочь, — угадав о чем я думаю, проговорила моя спутница.
— Ну и что ты надумала? — осторожно спросил я.
— Я могу передавать тебе копии некоторых документов, которые перепечатываю.
— Это смертельно опасно, — с искренней заботой сказал я. — Попадешься, и гестаповцы больше не будут вежливыми… Как у тебя с памятью?
— Не жалуюсь. Во всяком случае, я помню каждую минутку, проведенную с тобой.
— Вот и отлично! Сами документы мне не нужны, достаточно если ты будешь пересказывать мне их содержание.
— О, милый! Ты такой заботливый! — растрогано воскликнула Марта, едва не кинувшись мне на шею.
На улице было слишком людно для жарких объятий русского и немки. Я проводил любовницу до ворот Довмонтова города. Она подошла к часовому, протянула ему пропуск. Изучив его, солдат кивнул и пропустил машинистку к калитке. Я лениво, как и подобает прожигателю жизни, побрел в сторону городского центра. Скользнул скучающим взглядом по веренице военных грузовиков, которая выезжала из ворот «Тодта». Судя по наглухо затянутым брезентом кузовам, везли они отнюдь не стройматериалы.
Проходя мимо виселицы, я с тревогой всмотрелся в опухшие от побоев лица повешенных. Нет ли среди них знакомых. Например — Митьки. Слава богу, его среди казненных не оказалось. Значит, не попался ночью. Я скрестил пальцы, мысленно пожелав парню удачи. Не сказал бы, что этот малолетний бандюга мне нравится, но все же он был своим. Такая вот странная судьба у нас. Сошлись на военной тропке те, кто в мирной жизни на одном гектаре бы даже гадить не присели.
— Кута торопишься, тетка! — услышал я мерзкий эстонский говорок. — Что у тепя в кошелке, показывай!
Я оглянулся. Обычная для оккупированного городка картинка. Патруль из эстонских националистов пристает к мирной жительнице. Белесые сытые рыла, красные от самогона носы, белые повязки полицаев. Полная безнаказанность и наслаждению властью над беззащитными людьми. Этого я уже насмотрелся. Куда больше меня заинтересовала женщина, которую они избрали в качестве объекта для издевательств. На вид ей около пятидесяти. Одета как обычная горожанка — длинная темная юбка, облезлая шубейка, черный в белый горошек платок. А вот глаза умные, в них ни капли страха, только глубочайшее презрение.