Кровь колотилась в висках. Еле удалось себя сдержать, чтобы не вырвать этому гаду кадык прямо сразу. Я мысленно сосчитал до пяти, удерживая председателя за горло. Лицо его побагровело и стало похожим на толстый помидор, который вот-вот лопнет.
— Слушай сюда, сучий потрох… — глядя прямо ему в глаза, прошипел я. — Ты поселишь Анну и ребенка у себя дома. Будешь кормить, как будто она твоя любимая дочка. И обращаться вежливо, а не как всегда. Понял меня?
Глаза у председателя были дикие. Понял он или нет, по ним было неясно. А ответить он не мог, потому что я все еще держал его за горло.
Я разжал пальцы, и он плюхнулся задом назад. Мимо стула. Повалился на пол, держась за шею, стул упал на него и загрохотал. Занавески, закрывающие дверь в другую комнату, колыхнулись, из-за них высунулось заспанное круглощекое лицо.
— Ваня, что случилось? Кто это?
Председатель лежал на полу, держась за шею. Переводил испуганный взгляд с меня на свою жену. Надо же, насчет того, что она толстая, я угадал. Тетка и впрямь была в теле. Одета она была в длинную фланелевую пижаму и накинутый сверху халат.
— Все хорошо, дамочка, — сказал я, натянув на лицо приветливую лыбу. — Я близкий друг Ивана Никаноровича, с ним ничего страшного, он просто поперхнулся и сел мимо стула. Так бывает.
— Ваня? — женщина с сомнением посмотрела на валяющегося на полу супруга.
— Все… хорошо… — прохрипел он. — Иди спать, Зина, я скоро приду…
Женщина постояла еще с полминуты, наблюдая, как председатель тяжело поднимается на ноги, потом все-таки скрылась.
— Присядь, Никанорыч, — сказал я. — Давай повторим, чтобы информацию закрепить. Я привезу Анну и ребенка к тебе, и ты проследишь, чтобы они ни в чем не нуждались. И если вдруг я узнаю, что ты ее в чем-то там упрекнул, или с ней случилось что-то плохое, то я лично приду и намотаю твои кишки на забор. Я доступно объяснил?
По лицу председателя было видно, что ему изо всех сил хочется заорать, затопать ногами, потребовать, чтобы наглый я немедленно покинул помещение и больше никогда не возвращался. Но сказать пришлось другое.
— Я все понял, — пробурчал он хрипло. И потер шею, на которой отпечатались темные следы моих пальцев. — Поселю в гостевой комнате, а Зине скажу, что она моя племянница.
— Я знал, что ты умный мужик, — я подмигнул и похлопал председателя по плечу.
Первым в лагере нас встретил Серега. Прицелившись из мосинки, зажмурив один глаз. Опознал. Опустил оружие. Сплюнул.
— Здорово, Саня, — сказал он, подходя к машине. — Долго тебя не было что-то, я уж думал, может убили тебя где…