— Мы вас проводим, — сказал я, моментально приняв решение. Прикинул, сколько времени чапать до оставленной в лесу лоханки. Световой день, правда, придется где-нибудь переждать, чтобы на патруль не нарваться, но так будет точно лучше, чем оставлять мою бабушку один на один с лесом. Она, конечно, женщина сильная, но одиночная зимовка без подготовки — это… верная гибель.
— В отряд ее с собой заберем? — приосанился Яшка.
— Нет, не в отряд, — я покачал головой. — Нельзя в отряд.
И даже не в том дело, что женщине с ребенком в партизанском отряде не место, и с удобствами там, прямо скажем, не очень. Я представил себе, что Нюра с моим отцом все время где-то рядом. Да у меня от такого соседства крыша протечет максимум через неделю! Я от беспокойства за их жизнь и здоровье все время буду дёрганый. А значит — потерявший боеспособность. Не дело это, совсем не дело. Позаботиться о родных явно следовало, не случайно же меня судьба привела в дом Марьи именно в этот момент. Но держать при себе все время — это хрень полнейшая. Они без меня уже единожды справились. Справятся и во второй раз. Надо только в более безопасное место их отправить.
— В Свободное! — допетрил Яшка. Умный он у меня, даже подсказывать не пришлось. — Точно, там же фрицев нет, и сельсовет восстановили. Больница работает. И школа тоже…
— Что еще за Свободное? — нахмурилась Нюра и замерла, ухватив вещмешок за лямку.
— Бывшее Калюжное, — объяснил я.
— Так до него же… далеко… — она захлопала глазами. А я невольно ею залюбовался. Какая красавица была моя бабушка в молодости, просто глаз не отвести! И героиня настоящая, считай только что разродилась, а на лице — ни тени страха. Решительность, упрямство и гордо вскинутый подбородок. Даже сомнения на ее чеканном лице выглядят героически.
— У нас машина тут рядом, домчим с ветерком, — я подмигнул. — Пора двигаться, пока светать не начало.
— А стройка эта что же? — спросил Яшка.
— Никуда не убежит стройка, — отмахнулся я.
— А вы кто такие хоть? — вдруг опомнилась Нюра и, нахмурившись, посмотрела сначала на меня. Потом на Яшку.
— Друзья, — подмигнул я. — Меня зовут Саня Волков. А этот обалдуй — Яшка.
— Волков… — эхом повторила она. — Однофамильцы, значит.
— Ага, — усмехнулся я. — Однофамильцы.
Я забрал у Нюры вещмешок и закинул его себе на плечо. Она нежно подхватила сверток с младенцем, и мы снова вышли в промозглую темноту улицы.
До лоханки мы добрались, когда ночная тьма уже чуть посветлела, превращаясь в серую хмарь утра. Стало еще холоднее, к редким каплям дождя добавилась снежная крупа. Дохнуло уже практически зимним холодом, хотя листья с деревьев еще не все облетели.