— Не ждал я полковника, а что это за чемоданчик? — я взял портфель и отщелкнул сияющую серебром пряжку.
Пахло кожей, свежими печатями и бумагой.
— Ого! — я бегло просмотрел бумаги. Колонки цифр, густо покрытые печатными буквами страницы, печати с орлом и свастикой… — Да у нас ценный трофей похоже образовался.
Мы спешно вернулись к грузовику. Михалыч уже развязал пленных. Те собирали трофейное оружие.
Увидев меня и признав во мне старшего, один из них вытянулся в струну:
— Сержант Акинфеев, пятый мотострелковый полк.
— Капитан Волков, войсковая разведка, — кивнул я. — Какие планы на жизнь бойцы?
— К нашим вернуться, — пожал плечами сержант.
— Далеко идти придется, — ухмыльнулся я. — Через линию фронта перебраться сложно. Слушай мою команду, сержант. Собираете оружие и выдвигаетесь с моим человеком, — я кивнул на Кузьму. — Он спрячет вас в своем доме в лесу. А завтра проведет к партизанам. Лишние бойцы им не помешают, да и вы сможете Родине пользу принести. Все лучше, чем погибнуть, пересекая линию фронта. Самое главное, особиста местного убедите, что вы не перебежчики, и сами в плен не сдавались.
— Да мы… — Сержант ударил себя в грудь. — Нас в окопе завалило. Землей! Чуть не задохнулись. Нас вязли, как котят. Нас же в концлагерь везли, если бы мы перебежчиками были, разве ж бы нас повезли туда?
— Все понимаю, — кивнул я. — Передавайте особисту от меня привет. Скажите, что я могу засвидетельствовать, что вас в лагерь везли. Передайте, если что, придет капитан Волков и засвидетельствует по полной. Так ему и скажите.
— Есть, товарищ капитан!
Начало сентября 1941 года. Псков, комендатура.
Вообще-то мероприятие было «для своих», в смысле, для фрицев, а не для их русских наемников. Но в немецкой комендатуре я был чуть ли не единственным русским, да и то из-за эксцентричности графа, так что выгонять меня никто не стал. Актовый зал, который когда-то в прошлом был в этом особняке бальным залом, украсили в лучших традициях Третьего Рейха — полотнища со свастиками, великанский портрет фюрера, массивная кафедра, которую, наверное, откуда-то из университета сперли…
Стулья, кстати, тоже родными не выглядели. Больше были похожи на театральные. Впрочем, наверно ими они и являлись. Псковский драмтеатр грозились открыть для зрителей где-то к середине месяца, но пока что труппа репетировала. А стулья…
Бл*ха. Дались мне эти стулья… Я скромно притулился в задней части зала, не претендуя на сидячее место. Вокруг кишели сплошные истинно-арийские рожи. В мундирах и без.