Он оскалился, как хищный зверь, и задержал взгляд на зеркале, стоявшем как раз напротив него. Затем неожиданно замахнулся и засветил полицаю кулаком в ухо. Тот охнул и отшатнулся.
— Увести меня собрались, гады, да? — заорал «отличник», подскакивая на месте, как боксер и размахивая хаотично кулаками. Я чуть оттащил Злату в сторонку, чтобы по ней случайно не прилетело. Почему-то на меня и нее «отличник» внимания вообще не обращал, будто нас здесь не было. — В волчье логово свое утащить, да⁈ Тогда попробуйте меня взять, попробуйте!
Он снова попытался нанести удар по полицаю, но тот увернулся и что-то заговорил на эстонском. Один из эстонцев, топтавшихся у двери двинул в сторону лестницы.
— Герр гауптштурмфюрер… — полицай разглядел наконец на лежащей кучей форме знаки отличия. — Вы только не волнуйтесь, никто никуда не идти.
Отличник снова забился в свой угол в прежней позе. Только теперь у него лицо было окровавленным, так что выглядел он еще более дико.
— Может тебе уйти к себе? — тихо спросила Злата. — Сейчас ведь они еще кого-то позовут…
— Поздно, меня уже видели, — прошептал я. — Так что досмотрю представление до конца.
Полицаи заняли стратегическую позицию у распахнутой двери комнаты. На лестнице мелькнуло на пару секунд любопытное лицо Марфы, но быстро скрылось. Злата присела на кровать, не потрудившись принять более пристойный вид. Отчего полицаи то и дело поглядывали в ее сторону, роняя слюни. «Отличник» бормотал что-то неразборчивое, сидя в своем углу.
За приоткрытым окном послышалась немецкая речь. Судя по голосам и шагам, там торопливо шло несколько человек. Один задавал требовательные вопросы, а другой пытался отвечать на очень ломаном немецком. Наши полицаи встрепенулись и приободрились. Главный отлип от дверного косяка, поправил воротник и приосанился. Бормочущий в углу «отличник» не отреагировал на голоса никак. Я подумал, что вряд ли это только зелье его привело в такое жалкое состояние. Скорее уж сработало чем-то вроде спускового крючка, потому что он и сам был где-то на грани. Баба Яга его тогда вербанул, он согласился и даже принялся в этом направлении работать. А внутри черепушки забурлил коктейль из пропаганды, дворянской чести, потревоженной совести и еще массы всякого разного. Другой человек схватил бы «приход» разок, потом очухался и принялся бы последствия устранять. А нашего дворянчика перекрыло жестко. И Злата еще добавила. Как сказал бы мой знакомый психиатр, у него типичная манифестация шизофрении. Случилась бы она или нет, если бы мы ему отравы не подкинули — сложно сказать.