Я тоже поделилась: что вышла замуж по залету, муж мудак, хочет развестись и ребенка забрать.
— А ты чего хочешь? – спросила Алла.
— Я знаю, чего не хочу. Жить с этим козлом. И ребенка от него тоже не хочу.
— А чего аборт не сделала?
— Да сначала думала, что, может, и сложится. Но нет. А потом выяснилось, что больше детей не будет, если аборт сделать.
— Хреново. Но ты смотри, ребенка ему не отдавай. А то потом будет с тебя восемнадцать лет алименты тянуть.
Вот дерьмо, об этом я и не подумала. Ник что-то такое упоминал. Что я могу валить лесом, алименты не потребует. Но ему поверить – себя обмануть.
— Но ты не переживай, — успокоила Алла. – Сам он с тобой до конца декрета развестись не сможет, если ты не согласна. А ребенка суд отцу редко отдает. Это мамаша такая должна быть, что мама не горюй. Блядь или алкашка. Или наркоша. И это еще доказать надо. Очень дорого и сложно.
Она меня немного успокоила, но вопрос никуда не делся. Мне-то этот ребенок не нужен. Будь я одна, даже не думала бы, написала отказ и все. Желающих усыновить больше, чем детей. И дернуло же меня согласиться выйти замуж. Но я и правда надеялась, что получится. Не только потому, что родители давили. Но чем дальше, тем больше становилось понятно, насколько ступила.
Материнские чувства? Нет, не слышали. Может, я не хочу ребенка именно от Никиты. А может, и вообще ни от кого не хочу, в принципе. Почему все должны умирать от желания плодиться и размножаться? Вот ведь класс у муравьев, у пчел. Рожает одна матка, отдувается за всех. Работа у нее такая – рожать. А остальные ее кормят, поят и пылинки с нее сдувают. Но я бы предпочла, чтобы меня кормили и пылинки сдували просто так. Без родов. Кому-то везет. А вот мне удача не обломилась.
Как же все-таки это несправедливо, когда за небольшой кусочек годного секса приходится расплачиваться испорченной жизнью.
Сижу на кровати, смотрю в окно, за которым ничего не происходит. Звонок.
Аська? Не особо хочется с ней разговаривать, но хоть как-то убить время.
— Люсь, а ты где?
Я ее едва слышу: говорит тихо, в трубке какой-то шум, музыка.
— В больнице, Ась. На сохранение положили.
— Слушай, не хочу тебя расстраивать, но, походу, Ник твой не скучает. Мы тут с нашими в барчике одном на Лиговке, и он тоже здесь. В компании. Отрывается.
— Да насрать, — говорю равнодушно.
Мне и правда все равно, где он и с кем. Даже примерно представляю, что это за барчик и почему Аська его там увидела. Вся наша тусовка одними дорожками ходит.
И тут в голову прилетает занятная мысль.
— Слушай, Ась, можешь доброе дело сделать?