Здесь, в Морн’Зарет, все было наоборот. Помня о бешеной конкуренции на брачном рынке, мужчины мясом выворачивались наружу, стараясь обаять избранницу. У них был срок годности. Все они стремились обзавестись брачной меткой до того, как их сочтут слишком старыми или слишком потрепанными. Грань между опытным любовником и любовником, которого трахали все, кому не лень, очень тонка. Уметь доставлять удовольствие — хорошо. Бесконечно кочевать из постели в постель — плохо. Если ты красив, то обязательно пойдешь по рукам. Надо сделать так, чтобы этих рук было не очень много, чтобы тебя как можно скорее схватили и присвоили навсегда.
Иметь жену — привилегия. Спать с одной-единственной женщиной вместо того, чтобы ложиться под каждую желающую — мечта любого мужчины-дроу.
Что касается эльфиек, они не торопились замуж — придирчиво перебирали варианты, устраивали кандидатам постельный тест-драйв и вообще за собой не ухаживали. Разношенные штаны, никаких причесок и макияжа.
Поэтому, пожалуй, неудивительно, что у Шадриана отвисла челюсть, когда я открыла ему дверь. На мне было черное платье из струящейся ткани с золотистыми узорами и нескромным декольте — единственная нарядная вещь в гардеробе Морвеллы.
За последние годы я успела отвыкнуть от неудобной одежды и мне все время хотелось ослабить шнуровку на спине, но произведенный эффект определенно стоил всех мучений. При виде меня мой гость едва не захлебнулся слюной. Клянусь, он стал похож на голодного пса!
Янтарные глаза зажглись таким хищным огнем, что по моему телу прокатилась волна жара. Я заметила, как Шадриан тяжело сглотнул, как он безотчетно облизал губы. Он не просто смотрел — он жадно ощупывал взглядом мою фигуру в этом соблазнительном платье. Его взгляд скользил от глубокой ложбинки в декольте до аккуратных складок подола, словно не зная, где задержаться.
Я ждала комплиментов, а потом вспомнила, что местные мужчины не хвалят красоту своих дам — здесь так не принято. Дама может и оскорбиться: она же не вещь какая-то, чтобы оценивать ее внешность.
А мне хотелось, очень хотелось услышать, какая я сегодня очаровательно женственная.
Впрочем, мне прекрасно об этом поведал взгляд Шадриана.
— Могу я… войти? — прохрипел мой гость.
Его плечи напряглись, взгляд стал цепким и настороженным, будто он боялся услышать отказ. Наверное, он вспомнил, как мы с подругами шептались на арене, поглядывая в его сторону. Возможно, он думал об этом все то время, пока шел сюда, не зная, примут его или пошлют, как выразилась Дзирра.
— Прошу, — с улыбкой я посторонилась, чтобы пропустить его в свое подземное жилище.