И он не откажет.
Отказ — оскорбление, которое тебе не простят и однажды припомнят.
Но Шадриан сам мечтал прыгнуть в мою койку. Об этом говорил его темный взгляд, его поза, ритм его дыхания.
Он ждал.
Ждал, когда я отдам ему серьгу.
Ему не терпелось ее получить.
Но я не хотела начинать наши отношения с постели. Я росла в таком обществе, где двое сначала ходят на свидания, узнают друг друга получше и только потом начинают активно мять простыни.
Но в Морн’Зарет порядки царили совсем другие.
Здесь не общались, а трахались. Мужчина ублажал. Женщина снисходила. Мужчин ценили за красивую внешность, умелый язык и большой крепкий член. Женщин — за незлобивый нрав и высокий статус.
В мире темных эльфов свиданий в классическом их понимании не было. Все свидания начинались и заканчивались в постели.
Мое молчание затянулось, и Шадриан сделал первый шаг, хотя так было не принято.
— Вам понравилось мое выступление, госпожа Морвелла? — спросил он своим медовым грудным голосом. Его золотистые глаза таинственно мерцали в свете факелов на арене.
— Твое выступление — это всегда восторг.
В королевстве дроу к посторонним женщинам обращались на «вы», а к любым мужчинам на «ты», и первое время такое неравенство меня сильно коробило. Ну не привыкла я тыкать незнакомцам!
Мой ответ пришелся Шадриану по вкусу. Он зажмурился от удовольствия, и в его хищной внешности мелькнуло что-то кошачье.
— В следующий раз, если хотите, я могу развлекать вас еще дольше. Для меня время не проблема. Я могу сколько угодно растягивать ваше удовольствие от моего, — он улыбнулся, делая паузу, — выступления.
Прозвучало двусмысленно. Полагаю, именно этого эффекта остроухий шалунишка и добивался.
Шадриан снова посмотрел на мою сережку. Это была длинная подвеска в виде капли из белого и желтого золота. Под пристальным взглядом дроу украшение словно потяжелело вдвое.
— Красивая сережка, — вдруг сказал он.
Я опешила.
Его фраза была наглой и вопиющим образом нарушала эльфийский этикет.
Мужчина может предлагать себя языком тела, очень завуалированно, но не навязываться так откровенно. Что это, если не жирный-жирный намек?
Улыбка на губах Шадриана стала натянутой. Он понимал, что ходит по тонкому льду. Любая другая на моем месте осадила бы его очень жестко.
— Морвелла! — окликнули меня сзади подруги.
Йорг и Ниям махали мне с края арены. Дзирра стояла рядом с ними, скрестив руки на груди.
— Ты скоро?
Я вспомнила, что мы собирались вместе поужинать, а затем потренироваться в стрельбе из лука.
Но сперва надо было закончить разговор с Шадрианом.