Надо же, Алиса тоже умеет зубки показывать.
— Ух ты какие мы прямо возмущенные!
— Ух ты какие мы прямо обиженные!
— Обиженную ты в зеркале увидишь!
— Знаешь что, сестра⁈
— Пошла бы ты сама туда, с-сестра!
Обе уже на ногах, лицом к лицу глаза в глаза, кулаки сжаты.
— Леди! — прервал пикировку Атаманов, вставая между девушками. — Объяснитесь, по какому поводу возмущение?
— У Василисы ко мне претензии, после того как я участвовала в ритуале возвращения Максима к жизни.
— К тебе у меня никаких претензий, а вот этому молодому человеку я бы пару вопросиков задала! — показывая свою невоспитанность, показала на меня пальцем Василиса.
— Так, давайте тогда без нас. Макс, зайди как закончишь, — поднялся Атаманов и жестом позвал за собой явно обрадовавшегося перспективе срулить от намечающегося конфликта Ушана, даже забывшего забрать сухарики с недопитой газировкой.
Когда дверь за боссом и Ушаном закрылась, сестры вновь зацепились взглядами.
— Говори, — коротко произнесла Алиса.
Куда только делась вечно краснеющая стесняшка последних дней.
— Спроси его, с кем он ночь провел, когда тебя без сознания в больничку отвезли после вашего ритуала! — показала на меня Василиса.
— Мне это зачем?
— Спроси, спроси!
— Зачем. Мне. Это.
— Тебе не интересно?
— Нет. Если тебе интересно, то без меня, — кивнув мне, Алиса порывисто поднялась и быстро вышла из комнаты, оставляя нас с Василисой наедине. Тоже решила ретироваться — они как сговорились с боссом.
— Знаешь, твоя сестра права, — посмотрел я в блестящие зеленые глаза. — Если у тебя есть что спросить, могла бы говорить прямо, а не плеваться ядом.
— Мне не…
— И не говори, что тебе неинтересно. Я бежала за вами три километра, чтобы сказать как вы мне безразличны, ну не превращайся в ходячий анекдот.
— Пошел ты! — Василиса вскочила и направилась к двери.
— Стой! Сядь, пожалуйста, — показал я остановившейся у самой двери девушке на кресло рядом. Губы поджаты, ноздри раздуваются, стоит на месте и буравит меня взглядом.
Сама не пойдет — поднялся, хотел взять за руку, но дернула плечом, отстраняясь. Хотя все же обратно прошла, встала рядом с креслом.
— Василиса, ну мы же взрослые люди. Садись, давай я все объясню.
— Что объяснишь? Мужик сказал — мужик сделал? А если не сделал, еще раз сказал? Ты обещал, что не будешь больше путаться с Анной Николаевной, а по итогу? Мудак ты, а я ведь поверила…
— Легче стало? Покричи еще, все что накопилось.
— Что ты мне объяснить хочешь?
— Присядь, пожалуйста.
Глаза сверкнули, но вздохнув сквозь зубы и взяв себя в руки, вдруг как-то успокоившись, Василиса села в кресло. Да, покричала и явно ей легче стало, хотя злость не ушла — смотрит с прищуром.