Пронзительный зов звонка не позволил мне углубиться в воспоминания.
— Слышу, слышу, — пробормотал я. — Сейчас открою.
Побрёл в прихожую.
По пути к входной двери не удержался — снова заглянул в зеркало. И опять увидел там круглолицего давно не стриженого очкарика (юношу — не взрослого мужчину, которого я привык видеть в зеркале). Долго на него не любовался: трель дверного звонка твердила, что явились гости. Я ладонью пригладил растрепанные волосы, поправил очки (те сползли едва ли не к кончику носа). Заправил в брюки «любимую» зелёную рубашку: купил её летом в Ленинграде (тот пока не стал Санкт-Петербургом). Пошаркал старенькими отцовскими тапками по полу — добрался до входа в квартиру. Руки привычно щёлкнули замком — я запоздало сообразил, что не посмотрел в «глазок».
«Надеюсь, это не Мосгаз», — подумал я.
Резко распахнул дверь.
Гость вновь потянулся к кнопке звонка. Но не нажал на неё — замер при виде меня. Точнее, это была гостья: невысокая девица примерно моего нынешнего возраста.
«Алина Волкова, — „вспомнил“ я имя этой девчонки. — Мы с ней уже второй год сидим на уроках за одной партой. Сегодня она опоздала на первый урок…»
Вздохнул.
Разглядывал гостью — внешне спокойную и словно сонную (такой она мне и запомнилась).
«Лучше бы мне приснились родители…» — промелькнула мысль.
— Привет, — сказал я.
Выдал реплику — замолчал.
Смотрел на бледное, будто слегка выцветшее на солнце лицо девчонки. Рассматривал «холодные» голубые глаза, присыпанные веснушками нос и скулы, подборок с ямочкой, белую полосу шрама на правой брови. Взглянул на собранные в «конский» хвост густые насыщенно рыжие волосы (с оранжево коричневыми нотками). Прошёлся взглядом по короткой болоньевой куртке, из-под которой выглядывало коричневое школьное платье. Посмотрел на голые порозовевшие от холода коленки и на туфли-лодочки. Отметил, что Волкова вовсе и не «страшненькая», как я считал тогда — в школьные годы. Должно быть, со временем мои понятия о женской красоте изменились. «Или я с возрастом поумнел».
Девчонка гипнотизировала меня взглядом.
Я охотно поддался на гипноз: замер, молчал.
— Здоровались уже, Крылов, — произнесла Алина.
Говорила она тихо и словно нехотя — с лёгкой хрипотцой в голосе.
— Вот, держи, — сказала Волкова.
Протянула мне небольшой чемодан с блестящими серебристыми «защёлками». «Память» опознала в нём мой школьный «дипломат».
— Снежка велела тебе отнести, — сказала Алина.
Она устало вздохнула — будто намекнула, что не обрадовалась этой просьбе.
«Снежка — Галина Николаевна Снежная, — подсказала мне „память“. — Наша классная руководительница. Приняла наш класс в прошлом году. Ведёт уроки литературы. Жена директора школы».