В будущем такие лёгкие материалы использовались повсеместно — от сёрфинговых досок до судостроения. В ракетно-космической отрасли применяли алюминиевые соты или те же соты, но из стеклопластика. Но это в будущем эти материалы станут чем-то обычным. А здесь и сейчас — это будет ощутимый рывок.
Второй ключевой момент касался технологии производства. В будущем с композитами научились работать на совершенно ином уровне. Прогресс не стоял на месте. Сейчас же инженеры не до конца понимают, насколько важно полностью удалять тот же воздух из структуры материала.
А ведь именно это — залог высокой прочности! Нужны специальные технологические приёмы, такие, как обработка под высоким давлением и температурой, чтобы пузырьки воздуха растворились в смоле и исчезли. А для этого нужны автоклавы, где критически важным будет не столько нагревание, сколько давление. Альтернативой может стать вакуумная инфузия. То есть, нужно будет откачать воздух, чтобы пропитка шла идеально.
Насколько я знаю, сейчас об этом пока не задумываются. Соответственно, и результаты получаются посредственные.
Третий аспект — сами волокна. Сейчас качество оставляет желать лучшего. Но, вероятно, о большем пока и не думают. Для задач, где важнее жёсткость, чем прочность, сгодятся и такие, какие есть сейчас.
Суть инновации, которую я собирался предложить, заключалась именно в понимании, какое волокно брать и как его правильно обрабатывать. Температурные режимы карбонизации, порядок укладки — всё это влияет на конечный результат.
Если бы раньше я заикнулся о подобном, то мне бы попросту не поверили. Но сейчас… Сейчас всё иначе. Хотя, конечно, обсуждать эти вопросы лучше со специалистами из смежных областей. Кто из учёных откажется от лавров первооткрывателя? Люди охотно подхватят перспективную идею и доведут её до ума.
Только на интерьерах космических кораблей можно смело выиграть несколько десятков килограммов! Повсюду сейчас используется металл, а его замена на углепластиковые сэндвич-панели даст очевидный результат.
Да, они будут дороже, но игра определённо стоит свеч. Каждый сэкономленный килограмм — это дополнительные возможности для научной аппаратуры, больший запас топлива, повышенная надёжность и мой билет на Луну.
Взяв чистый лист бумаги, я начал писать. Нужно изложить всё максимально доступно.
За окном постепенно темнело. Из-за закрытой двери доносились приглушённые звуки — Катя распаковывала посуду, расставляла вещи. Иногда она заглядывала в кабинет, оставляла на столе чашку с чаем и уходила.
Я работал несколько часов, полностью погрузившись в неё с головой. Периодически останавливался, вспоминая какие-то детали из прошлого опыта, стараясь адаптировать их к реалиям 1967 года и сверяясь со справочниками. Сложность заключалась ещё и в том, что выдавать всю информацию приходилось дозированно, слой за слоем.