— Не может быть… Тот самый? — спросил он ошарашенно.
Александр Арнольдович молча кивнул. Крутов дошёл до своего места и медленно опустился на стул, провёл рукой по лбу:
— Вот чёрт…
На минуту в кабинете повисла полная тишина.
— Так что всё же присмотритесь к нему, — сказал Александр Арнольдович и, подхватив шляпу, направился к двери.
— А если он просто хочет летать? — спросил его в спину Крутов.
— Может быть, — обернулся тот. — А может, не только.
Настенные часы продолжали тикать, отсчитывая секунды в тяжёлой тишине.
Плац аэроклуба.
Утро. 1 октября 1964 года.
7:30
Холодный осенний ветер гулял по плацу, заставляя курсантов плотнее застёгивать гимнастёрки. Стояли мы по стойке «смирно» — ровными шеренгами, подтянутые, с горящими глазами. Перед нами, на небольшом деревянном возвышении, выстроились инструкторы и руководство клуба. В центре — майор Крутов, его форма безупречно отглажена, лицо подчёркнуто строгое, но в глазах читалось что-то вроде скрытого удовлетворения.
Он сделал шаг вперёд, и плац мгновенно замер.
— Товарищи курсанты! — его голос, привыкший отдавать команды, разнёсся над рядами. — Поздравляю вас с началом учебного года! Сегодня вы делаете первый шаг в небо. Но помните — лётное дело требует не только знаний, но и дисциплины, выдержки, беспрекословного выполнения приказов. Здесь нет места разгильдяйству и халтуре!
Я стоял в первой шеренге, слушал и мысленно думал о том, как провёл последние дни сентября.
Каждое утро у меня начиналось со стадиона. Дядя Боря теперь бежал рядом, уже не пыхтел, как паровоз, а держался ровно, даже пытался шутить прямо на бегу. В тот понедельник он действительно вышел на работу. Вернулся вечером усталый, но довольный. Зашёл ко мне и сказал:
— Степаныч — мужик строгий, но справедливый.
С тех пор он каждый вечер заходил к нам и рассказывал о своих успехах на работе.
После пробежки я обычно заглядывал в библиотеку, где Николай Петрович рассказывал мне о полётах, да и не только. Ещё он любил делиться разными историями из своей преподавательской деятельности.
— Помню, был у меня курсант — Сашка Гуров, — рассказывал он, поправляя очки. — Талантливый парень, но горячий. Однажды на взлёте забыл проверить закрылки. Еле посадил машину. После этого я ему сказал: «Тебе что, жизнь не дорога?» А он мне: «Я же почти правильно всё сделал!» И главное, серьёзно так, будто о ерунде речь!
Видно было, что эта давняя история всё ещё будоражит его.
— И что вы ему ответили? — спросил я тогда.
— Сказал: «В небе нет ‘почти правильно». Там или точно, или никогда. И что ты думаешь? После этого он стал одним из лучших.