— … до сегодняшнего дня, — добавил я, — А что, этот артефакт иллюзий очень ценный?
— Не особо. Три кворка по каталогу.
— Ну тогда, может он уникальный?
— Артефакты все уникальные. Их на конвейере не шлепают. Но артефакты иллюзий распространенные. Проще купить, чем украсть.
— Понятно. А этот конкретный артефакт имел какие-то особые свойства?
— Никаких особых свойств, — старичка удалось наконец хоть немного разговорить, — Единственная особенность, он парный.
— В каком смысле?
— Пара к нему идет. Такое бывает.
— А этот парный, тоже артефакт иллюзии?
— Это вряд ли. Парные артефакты друг друга дополняют. Скажем второй артефакт может быть артефактом вещества.
— Это как?
— Ну один творит иллюзию, второй ее воплощает в материи.
— Ого. А как выглядел этот украденный артефакт? Есть какие-то особые приметы?
— Особые приметы… — старичок задумался, — Треугольник в круге.
— Это символ какой-то?
— Может, символ. Может, знак изготовителя. Я не знаю.
— Понятно. Спасибо. То есть получается, если этот артефакт имеет особую ценность, то в паре с другим артефактом, — резюмировал я.
— Выходит так, — согласился старичок.
— Скажите, может кто-то знать, где находится его пара? Каталог какой-то существует?
— Это вряд ли. Я ж говорю, красная цена три кворка в базарный день. Кто его будет в каталог заносить?
— Вы что здесь делаете? — рявкнул над моим ухом неожиданно появившийся Натужников.
Катя сжалась от его окрика, а меня это мурло начало подбешивать.
— Вам не говорили, что подкрадываться и подслушивать невежливо? — спросил я с ледяным спокойствием.
— Учить меня будешь, мальчишка? — побагровел инквизитор, — Пройдёмте в мой кабинет. Немедленно!… а вы, — обратился он к старичку, — Этим двоим ничего не рассказывать. Понятно?
— Понятно. Я и не рассказывал, — открестился старичок.
Пал Палыч деревянной походкой двинулся к лифту. Я за ним. Катя поплелась следом.
Заведя нас в свой кабинет, Натужников буркнул, что можно садиться, и сам опустил зад в свое массивное кресло.
— Что вы там вынюхивали?
— Вы же сами сказали, что Катерине грозит депортация. Мы хотим найти украденный артефакт.
— Это не вашего ума дело, — рыкнул Натужников.
— Но кроме нас искать некому, — я решил попытаться достучаться до инквизиторского разума, — Посудите сами, Пал Палыч. Депортация Катерины проблемы не решит. Теперь каждый будет знать, что из хранилища можно воровать безнаказанно. Ваша же репутация пострадает.
Довод про репутацию заставил Натужникова задуматься.
— Я подал докладную в вышестоящую инстанцию, — сказал он.
— Мы же оба с вами знаем, что вышестоящая инстанция не будет заниматься поиском артефакта низшей категории. Вас просто сделают крайним, как вы делаете крайней Катю.