Получается за день, когда повезёт и дорога хорошая, проехать верст сорок, а если дождь и дорогу развезло, то и тридцать за счастье.
Маршрут в самый последний момент Андрей Юрьевич им поменял. Сначала планировалось ехать через Пинск, Минск, Смоленск на Москву, дальше Владимир и Кострома, но тут ему князья брянские подсказали более прямой, а следовательно, и более короткий маршрут, к тому же, как они обещали, и более безопасный. При этом приличный кусок проходил по их княжеству, и Дмитрий Александрович Брянский обещал выделить им одного своего воя, чтобы и дорогу показывал до самого Брянска и даже чуть дальше, и решал вопросы с постоем в городах княжества по дороге.
Теперь маршрут выглядел так: Ковель, Пинск, Гомель, Брянск, Калуга, Москва, Ярославль, Кострома, Галич.
Воина князь Брянский выделил. Это был десятник его дружины Фрол Рогов. Вой был неразговорчивый и неприветливый, но с ним не лясы точить, дорогу показывает, в городах действительно договаривается о ночлеге их каравана и о приобретении продуктов и фуража. Жалко с ним будет после Брянска расставаться. Помогал он честно, от многих проблем избавляя.
Без приключений не обошлось. Недалеко от Калуги, когда брянский вой Фрол Рогов покинул их караван, и они расположились на привал обеденный, то он буквально через час вернулся на взмыленном жеребце своём вороном. Ещё издали что-то крича. Старший из дружинников Иван Боголюбов постучал плетью в стену возка и посланники князя Владимирского выскочили на дорогу.
— Что случилось, Фрол? — когда брянец остановил своего вороного прямо в шаге от боярина Романа Судиславича, спросонья, сиплым голосом, вопросил тот.
— Татаровья! В трех верстах отсюда! Видимо с дороги от Козельска свернули на эту дорогу.
— И что? — боярин потрогал меч на поясе, успел опоясаться выходя их дилижанса.
— Богато их. С полсотни. Воины все. И главный у них весь в золотой парче и мехах.
— С полсотни? — Иван Болотов пожал плечами, дескать, не велика пока беда.
— Хм? — Роман Судиславич пожалел, что не спросил Андрея Юрьевича, что им делать, если наткнутся на ордынцев, — Не хочешь ли ты, Иван, поучить поганых. Чего это они по русской земле, как у себя в степях, катаются? — снова хмыкнул он, глядя на то, как десятник вытаскивает дамасский клинок из ножен.
— То бог их на нашу дорогу привёл. Не раз слышал я от князя нашего, что не будет нам покоя пока ордынцы ходят по нашей земле. Как думаешь, боярин, богу угодно будет, если мы уменьшим количество поганых на пять десятков? Не там в их степях, а вот здесь, на русской земле?