Королева Мэлли
Тяжело шатаясь, я поднимаюсь к двери квартиры.
Шестой этаж и, как назло, не работает лифт. Дышу с придыханием, на каждой лестнице по два раза останавливаюсь, чтобы отдохнуть и набраться сил. Хорошо, что никого из соседей не встретила, так надоели за последний год эти жалостливые взгляды.
Да, я знаю, что после операции и начавшейся химиотерапии выгляжу ужасно. Худющая, еще и лысая стала, и лицо все в рытвинах каких-то, и сил нет совсем никаких.
Но муж приехать за мной не смог, в последнее время сильно занят по работе, мама занята моей дочкой, а подруга по редакции, единственная сохранившаяся за это время, тоже не смогла сопроводить меня.
Сегодня мне наконец-то разрешили съездить домой, но я не дозвонилась ни до мужа, ни до подруги. Пришлось вызвать такси и добираться самой.
Доползаю на свою площадку, не звоню, какой смысл? Муж должен быть на работе, дочь в детсаду, и он её должен забрать, или моя мама. Дрожащими руками вставляю ключ в замок и открываю дверь квартиры.
В квартире слышна тихая музыка и какие-то звуки. Значит, мои близкие дома, муж и дочка. Иду на шум в спальню. С трудом открываю дверь… и …что это?
В глазах прямо темнеет.
В комнате небрежно разбросаны вещи, и они не мои. Прямо от двери идут рубашка, лифчик, юбка, пиджак, брюки, туфли, колготки… С этой последовательности вещей поднимаю непонимающий взгляд на спинку кровати. На ней и в глубине вижу… часть спины и качающийся голый зад мужчины.
Боже…
Я узнаю, кому этот зад принадлежит… Антону, моему любимому мужу.
В нашей постели клубок из двух тел, и мой муж, да, это мой муж, вбивается в тело хрипло стонущей женщины. Её тело в плотном захвате сильных мужских рук, он вцепился ей в талию и грудь, женщина на четвереньках, и он сзади… Лица ее толком не видно, одна грива черных волос мотается — туда-сюда, туда-сюда…
И снова, туда-сюда… На моих глазах, в супружеской спальне, в моем доме!
Мне становится дурно, я сползаю вдоль стены, задевая рукой вазу с сухими цветами.
Хорошая ваза, старокитайская, от бабушки ещё осталась. Я всегда ставила в неё свежие цветы, я вообще обожаю цветы. А сейчас они сухие, увядшие, как моя жизнь.
Некому за всем этим смотреть.
На звук разбитого стекла оглядывается муж. И все дальнейшее я вижу и ощущаю как в замедленной съёмке. Торможение движения тел, медленное. Трудно, наверное, столь активный процесс сразу прекратить. Сдавленную хриплую ругань Тоши, примитивный мат.
По краю сознания пробегает: он ещё и ругается? Это я ругаться должна!