Последнее — особенно наглядно подтверждало, что победа заслуженная. При том множестве соблазнов, что она дает, обиходить оружие в походе мог заставить только человек и впрямь пользующийся уважением подчиненных.
Самый меньший — второй отряд всего из трех воинов, — возглавлял весь этот «натюрморт» из черной меланхолии и усталого самодовольства. Они двигались, шагов на тридцать опережая колонну, и выступая одновременно в качестве разведки и авангарда. Глядя на самого рослого и немолодого из них, да еще и снаряженного никак не хуже предводителя, вряд ли кто-то сомневался, что такую «преграду» можно не принимать во внимание.
Местное светило уже преодолело не меньше половины пути к горизонту, но так далеко от гор редко бывает не жарко. Наверное, только факт, что он единственный двигался верхом, позволял воину оставаться затянутым на все ремни, в глубоком коническом шлеме и с лицом скрытым под кольчужной бармицей. Даже модный каплевидный щит был на нем в боевом, а не походном положении*. В этот момент всадник напоминал не человека, а скорее — статую бога войны.
Два его юных помощника были облачены скорее на ягнонский манер. Удобные и не слишком жаркие набивные поддоспешники с небольшими бронзовыми дисками на самых уязвимых местах — представляли собой, может быть, и не столь грозное зрелище, но смотрелись парни надежно…
Дорога к восточному побережью Марки, вторая половина дня
Еще через несколько часов пути караван приблизился к довольно узнаваемому месту — двум каменистым холмам, сжимающим путь до узкой и предсказуемой двусторонней колеи. Они оставляли место лишь для дороги. На ту сторону патрули треверов заходили редко, так что если стоило им сейчас провести телеги с добычей и пленников, и это снижало риск нападения до минимума.
Да, так близко к побережью треверы и правда, старались не забираться. Силы, выставленные убиями и тулингами, превосходили возможности, как минимум втрое, поэтому одна неудачная битва могла сделать владение полностью беззащитным.
Принимая все это во внимание, коронный тысячник и Первый полковник Уездного войска Эгир Лысый*, возглавивший оборону в отсутствие ярла, решил избегать генерального сражения и всячески тянуть время. Треверское ополчение оставалось у себя по домам в ожидании призыва, а для беспокоящих ударов по армии вторжения Эгир предпочитал использовать не такие многочисленные, но куда более подвижные и умелые коронные сотни…
В паре сотен шагов от преграды караван невольно стал притормаживать. Приказа такого не звучало, но лежащая поперек пути сухая раскидистая сосна справилась с этим не хуже. Стоило авангарду начать неуверенно топтаться на месте, как откуда-то позади, как будто бы дожидаясь именно этого знака, по только что преодоленному отрезку пути зазвучали удары подкованных копыт.