– Есть какие-то гарантии, что после того, как я передам информацию, картину не украдут?
– Господи ты боже мой, да кому она нужна, Полина? В смысле – красть ее. Неповторимый стиль Лавинского знают многие, не поверят, если попробуют выдать за чью-то работу. Если уж и будут красть, то уже непосредственно после того, как он явит ее народу.
– Я могу подумать?
Саша хмурится, словно не понимает, зачем же мне с такими условиями вообще думать, но все же кивает:
– Недолго. Заказчик у нас не очень терпеливый человек.
– Я могу идти?
– Иди. И контракт прихвати.
– Зачем? Я все прочитала.
– Чтобы был, Полина. Перечитаешь, еще раз на условия и сумму посмотришь, глядишь, быстрее решение примешь.
– А как быть с теми контрактами, о которых ты мне говорил?
– О, не проблема. Заменим тебя, если решишься. Я бы на твоем месте соглашался, если нужны деньги, вряд ли съемки в ближайшее время тебе столько принесут.
Это я и сама знаю, но лишний раз подумать все же стоит. Я встаю. Аккуратно забираю со стола контракт и помещаю его в рюкзак, выхожу из агентства.
Когда-то давно папа говорил мне, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и что если мне кажется, что все слишком хорошо, стоит посмотреть по сторонам и убедиться, что никакой угрозы нет. Будучи слишком маленькой, я плохо понимала, о чем папа говорит, но теперь, кажется, понимаю. Контракт кажется мне тем самым сыром. Только вот мышеловки я пока что не вижу.
Выйдя на проспект, останавливаюсь у пешеходного перехода и жду, когда загорится зеленый. Машин почти нет. Этот участок дороги часто безлюдный, спокойный, нам для съемок – то что надо, ничего не отвлекает. Я уже собираюсь ступить на нарисованную белую полоску на асфальте, как на ее месте вырастает автомобиль. Черный тонированный седан, дверцы которого почти сразу открываются, и наружу выходит высокий и слегка перекачанный мужчина.
– Полина? – слышу свое имя, доносящееся откуда-то изнутри авто. – Сядьте в машину, у нас с вами есть разговор.
В машине пахнет кожей и дорогим парфюмом. А еще, совсем чуть-чуть, опасностью. Едва я сажусь в салон, узнаю мужчину, который сидит рядом, сразу же. Он был у нас в студии. Это с ним договаривался Саша. И это он, судя по всему, решил пойти в обход и поговорить со мной напрямую.
Я стараюсь не показать волнения. Держу спину прямо, коленки тщательно свожу вместе. Единственное, что выдает мою нервозность – я комкаю подол платья и никак не могу успокоиться. А еще бешеное сердцебиение. Вкупе с волнением мне кажется, что мужчина безошибочно угадывает мой страх. В какой-то момент начинаю думать, что он его чувствует. Словно волк добычу.