— А потом Лондон? Нет, я категорически против! Совершенно очевидно, что Париж сейчас готов к переговорам, а если они начнутся, англичанам не останется ничего, как присоединиться к ним!
— Господи, нет, конечно, никакого Лондона. Просто покажем, что можем сделать это…
— Хочешь напугать мою несостоявшуюся невесту? — задумался Александр. — Но что если мы напугаем не только ее, но и всю Европу? Причем настолько, что она захочет присоединиться к союзу против нас…
— Это вряд ли. Видишь ли, если бы мы потерпели поражение, Австрия и Пруссия с удовольствием присоединились к победителям и потребовали свою долю пирога. Но подставлять свои бока под удары нашей армии немцы точно не станут.
— В казне нет денег, — привел последний аргумент Александр. — А риск слишком велик. Что будет, если фортуна тебе изменит?
— Я вовсе не собираюсь полагаться на волю этой капризной девицы. Все учтено могучим ураганом. То есть твоим братом генерал-адмиралом. Со второй половины октября начнется сезон штормов, и союзники просто не успеют отреагировать на наш поход. Не забывай, обычные корабли нам не опасны, а броненосных у врага все равно нет. Но даже если и появились бы, вести их по бурным волнам Северного моря они не рискнут. Это я могу гарантировать. Так что сражений, которые я мог бы проиграть, просто не будет. Да и стоить наша экспедиция будет сущие копейки. В особенности по сравнению с еще одним годом войны. Его бюджет точно не выдержит.
— Даже не знаю, — начал понемногу уступать брат. — Может, стоит предварительно обсудить твои планы в Государственном совете или хотя бы с министрами?
— Госсовет точно нет. Брр… как подумаю, что придется выступать перед этими закисшими рожами… Нет, Саша, ты не можешь быть ко мне столь жестоким!
— А с министрами?
— Вот их я выдержу. Так что тут все на твое царское усмотрение. Хотя я бы предварительно занял их какими-либо важными, но все-таки второстепенными задачами.
— Какими?
— Ну, мало… скажем, предстоящей амнистией.
— Что?
— Как что? Ты же у нас государь просвещенный и милостивый? Объяви амнистию пострадавшим за политические убеждения. Тем же участникам Декабрьского восстания или членам кружка Петрашевского. А лучше и тем, и другим.
— Я думал об этом, но могут возникнуть разные неприятные моменты…
— Непременно возникнут! Но посмотри на дело с другой стороны. Как ни крути, но все декабристы имеют родственные связи среди нашей аристократии. Такой жест они непременно оценят. Больше того, его ждут. Так обрадуй их, тем более что это тебе ничего не стоит. Тридцать лет назад они были смутьянами, а теперь всего лишь старики.