— Отпустить профессиональных военных, когда еще не окончены боевые действия? — не смог сдержать улыбки я. — Да вы, верно, шутите!
— Отчего же? Они дадут честное слово не воевать против вас в эту войну, — с жаром кинулся убеждать меня Морни. — Ведь законы рыцарства едины для всех. Поступите, как велит нам кодекс благородных людей и воинов чести, сражающихся без страха и упрека!
Кто знает, быть может, на моего брата Сашу или других аристократов середины 19 века это все и произвело бы впечатление, но только не на меня.
— Вы хотите обменяться пленными?
— Это было бы просто прекрасно!
— Но пока не готовы заключить мир?
— Пока нет, но это вполне могло бы стать первым шагом…
— Что ж, не вижу препятствий. В принципе, я готов и полагаю, что император Александр меня в этом поддержит.
— Всех на всех? — с надеждой в голосе поинтересовался Морни.
— Ну что вы, Шарль. Так меняют после заключения мирного договора. А пока баш на баш.
— В каком смысле? — не понял граф.
— Голову на голову, — охотно пояснил я. — Солдата на солдата, генерала на генерала, принца на принца. Или вы полагаете менять принца Жозефа Бонапарта на какого-нибудь денщика?
Судя по разочарованному лицу француза, именно это он и собирался мне предложить.
— Но у нас очень мало пленных… А у вас… очень много…
— Тогда давайте вернемся к разговору о мире, и все они тотчас вернутся домой безо всяких условий!
— Поверьте, Константин, нет ничего, чего бы я ни желал сильнее. Но, к сожалению, это не в моей власти. Но если нельзя дать свободу всем, почему бы не помочь хотя бы некоторым? Тем более, что ходят упорные слухи, будто наши пленные терпят крайнюю нужду.
— Если в России и есть экономические проблемы, то только из-за блокады, которую устроили вы вместе с англичанами. Но будьте спокойны, продовольствия у нас хватает и от голода ваши сограждане не умрут. Это я могу обещать твердо. Тем не менее, вы можете облегчить их участь. Организуйте снабжение и денежное довольствие. Я же, со своей стороны, готов гарантировать, что ни одна крошка или медный су не пропадут и будут использованы по назначению.
— И все же, вы могли бы, в знак добрых намерений…
— Друг мой, а с чего вы взяли, что у меня, моего брата-императора или у всей России есть какие-то добрые намерения в отношении Франции? Напомнить вам, кто напал на нас, якобы для защиты турок? Как по мне, весьма сомнительный повод…
— Это ведь не первая война между нами.
— Что? Хотите сказать, что это попытка отплатить за поражение Наполеона? Ну что за чушь. Вы мстите нам, действуя совместно с теми, кто разгромил Бонапарта при Ватерлоо и Трафальгаре. Вот уж и правда, изумительная изворотливость…