— Свалите в кабинете коменданта на пол и за новой порцией.
— Будет исполнено.
Командующий с уважением глянул на меня:
— А куда всю наличность девать будете?
— На восстановление убежищ пойдёт. В них десятки лет ни монетки не вкладывали. Разруха полная и грязь. А на субботник только с десяток горожан по первости явилось. Вот заразы, те, что проигнорировали, пусть в грязи запертыми посидят.
Прискакали к первому замку. Дракон был дома и даже не в своей личной ПГУ. Мстительно содрала с него серебряную монету, вручила приказ и под конвоем отвели к приписанному для него городскому убежищу. Втолкнули его внутрь и заперли за ним дверь. То же самое сделали и с остальными. Когда последний дракон был пойман и отправлен на знакомство с потенциальными невестами, выдохнули. В ратуше куча больших, тяжёлых монет порадовала нас своим наличием. Больше всего радовался Максимилиан, которому я объявила, что за вычетом зарплаты гарнизона деньги отдаются ему на закупку всего необходимого. Старый вояка чуть не прослезился. Мы попили чаек, а потом я скомандовала отбой учебной тревоги.
Местные в итоге часа три просидели среди мышиных какашек, ну, кроме тех, что были самые самоорганизованные и пришедшие в первый раз на субботник. Мы с Санни с любопытством, высунувшись из экипажа, наблюдали за лицами разбредающихся по домам жителей. Раздосадованные, растерянные, недоумённые. Типа: «какого гаргула это всё понадобилось?»
Такого. Думаете, это была разовая акция? Ошибаетесь, дорогие.
Вечером ужинали с Санни одни. Даже себе мяса потушили. Засиживаться не стали, сразу спать ушли. После сказок, конечно. Девочка уснула на середине первой. Тяжёлый у нас был день. А утром на завтрак выползла злющая мама Рина.
— Милочка, ты что творишь? — встретили нас именно такими словами.
— И вам доброе утро, — мило улыбнувшись, кивнула я маме Рине. Сама думаю: «Неужто и она под раздачу попала?»
И сама себе отвечаю: «А чем она лучше других?» Мало ли орёт, что она мама коменданта. Как рассказали мимолётно офицеры, некоторые орали, что они ближайшие родственники короля и их нельзя ни штрафовать, ни в тюрьму. На эти мяуканья, конечно, командиры отрядов особо не смотрели, но на всякий случай осторожно поинтересовались:
— Что с такими делать?
А я ответила:
— Ничего. Закон суров, но это закон. Да будь здесь хоть батюшка король – штраф или в темницу.
Помню, на меня посмотрели с таким уважением. А вот сейчас мамаша пыхтит и с возмущением меня обозревает.
Я, попивая чаек, недоговариваю:
— Спасаю Сержа. И надеюсь, что вы тоже присоединитесь ко мне в этом благородном порыве.