— Вы не можете расторгнуть – ваша жаба вам не даст это сделать.
— Какая жаба? — я растерялась.
— Какая-какая, внутренняя, которой вы поклялись.
Вот чёрт, забыла об этой особе. А она напомнила о себе и стала поддушивать — деньги я же тогда не получу за роль невесты. Но…
— Если это произойдёт по вашей вине, женишок, я с вас неустойку вправе потребовать. Внутренний дракон вам в свидетели.
Что-то у коменданта в груди рыкнуло.
— Во. Слышали. Он на моей стороне.
Тот недовольно скривился.
— Ладно, так и быть, но будете мужчинам глазки строить — с вас стрясу тогда неустойку.
В его груди опять соглашательно рыкнуло.
Вот предатель. А моя жаба молчит себе. Квакнула бы хоть что-то в мою защиту.
— Про обед хотела у вас спросить. Как у вас с этим делом?
— На площади таверна. Или с собой берут из дома. И всё-таки платье у вас обтягивающее, может, вы поправились, и поэтому оно на вас так сидит.
Вот что он к моему платью привязался? Ни на грамм я не поправилась. Как в половозрелость вошла, так в одном весе и сижу.
Фыркнула презрительно в ответ и пошла в бумаги погружаться.
В 14:00 с ударом последнего колокола на пороге кабинета появился наш педант, оглядел мой завал на столе и рявкнул:
— У моего ординарца был беспорядок, но вы переплюнули и его.
За эти короткие шесть часов этот солдафон надоел мне хуже горькой редьки своими придирками. Но моя жаба внутри погрозила мне розовым кулаком и приказала молчать, видимо, ей горшок тоже больше нравился. Вопрос, кстати, назрел. Интересно, а фламинго лягушек едят? Цапли – да. И не погуглишь, главное. Может, поэтому у меня такое внутреннее неприятие следующую жизнь этой птицей отрабатывать? Все из-за внутренней жабы.
Комендант, ещё раз окинув меня подозрительным взглядом, типа «я слежу за тобой»и вышел из приёмной, а я наконец-то могла подумать жизни насущей.
Взяла листок, что-то похожее на ручку. Как перо, только, макать его не надо в чернила, и покусывая кончик, погрузилась в раздумье.
Когда ты вляпываешься во что-то, следуешь поверхностным быстрым мыслям и несёшься с ними, как серфер на волне, и в этот момент твоя главная задача — устоять на доске, а не думать, куда дитя заката, тебя несёт. А вот потом, когда воцаряется штиль, ты усаживаешься по-турецки и думаешь: «И как мне из этой ужасти, пардоний, теперь до берега грести?»
Он вон как далеко. И акульи плавники на горизонте маячат.
И я также решила посидеть покумекать, а лучше расписать. Эта привычка позволяла всё увидеть глазом и проанализировать. Что было, что будет и чем дело кончится.
Итак. Разделяем листок на три столбца. Пишем «Задачи».