А 27-го утром нас выпустили наружу, и мы все вчетвером поехали в наш замок.
— Я чуть с ума не сошёл, когда нам сообщили, что на город напали. Потом узнал, что все жители благополучно спаслись благодаря одной самовольной особе. Диктатору, родившемуся из ординарца, — с гордостью рассказал Серж.
Мы с девочками заулыбались.
— Потом узнал, что всех, кто был на празднике, забрали. Гаргульи, поняв, что им больше в городе не поживиться, разлетелись по округе. Я их гонял, а сам понимал, что вас мне не найти, — Серж сжал челюсти, борясь с нахлынувшими на него чувствами. Он помолчал. Санни перебралась к нему на колени, а он обнял девочку и уткнулся в её волосы. Минут десять так сидели. Потом он смог продолжить.
— Мы летаем, крылья рвём – и ничего, никого, как видим, что-то розовое над горой порхает. Мы туда. А там вы. Живые!
И он опять уткнулся в волосы дочери, а Санни обняла отца и гладила его по чёрным волосам.
Мы только успели вылезти из экипажа, как сверху свалился запыхавшийся дракон:
— Комендант, вас всех вызывает король. Срочно. Завтра грандиозный приём. Вы почётные гости. Как раз дамы доберутся в экипаже, а вас просят ещё чуть понаблюдать за Западными горами. Там недобитки летают.
Серж кивнул и направился к нам. Обнял Санни, поцеловал маму Рину в щеку. Та потрепала его по голове, потом подошёл ко мне и замер. Его глаза бегали по заживающей ране на виске, по лицу, по моим губам.
— Ладно, — пробурчала бабушка, — нам, вообще-то, с Санни надо подготовиться к приёму. Пойдём мы, а вы, так и быть, прощайтесь по-человечески. Вижу я всё.
И, взяв заулыбавшуюся девочку за руку, они ушли в замок, а нас с Сержем кинуло навстречу друг к другу. Не знаю, сколько мы целовались, как сбоку послышалось покашливание. Дракон, отвернувшийся во время нашего прощания, тихо сказал:
— Пора, Серж. Служба.
И мой дракон улетел.
А я стояла, зажмурившись. Завтра мой последний день в этом мире, и мне ещё надо будет сказать как-то про это моим любимым. Но как мне это сделать?
И в чём нам предстать перед королём? В мундирах? Слишком пафосно. В итоге решили в них ехать, а уже во дворце переодеться. Санни в своё белое платье с красным поясом, а я… Ну в чём мне ещё ехать, как не в моём розовом платье, в котором меня занесло в этот прекрасный мир? На головах сделаем кички. Вот у кого-кого, а у мамы Рины проблемы с нарядами не было.
— Вот только с походкой у меня грустно, — посетовала наша бабушка. Нога у неё ещё до конца не зажила. Даже на постоялом дворе, где нам пришлось заночевать по пути в столицу, она еле поднялась по крутой лестнице к себе в комнату.