В дирижабль мы грузились уже немного «весёлые». Ну а что? Пара полуштофов* на всех — я бы даже сказал, маловато будет.
*Полуштоф (1/20 водочного ведра) — 0,616 л.
Особливо если учитывать, что это поверх «пользительного витаминного отвара», которого по чашке влила в нас маман — а с маман в таком боевом настроении сложно спорить. Притом, разливая травный взвар по кружкам с расписными розами, она прибавила:
— А то рано начать — быстро закончить.
Это глубокомысленное замечание я для себя не смог расшифровать, поэтому выпил травки без разговоров, остальные последовали моему примеру и после этого разулыбавшаяся Евдокия Максимовна благословила нас «погулять да повеселиться там».
Всю дорогу до воздушного порта я не мог отделаться от смутного непонятного чувства. Похоже, тревожность обуревала не одного меня — вот тут-то и появился первый штоф.
Штоф на шестерых — это ж даже по соточке* не получится. А ехать долго, с полчаса. За первым штофом появился и второй, и всем как-то немножко полегчало.
*«Сотка» (она же «чарка» или «мерзавчик») — одна сотая водочного ведра, 123 мл.
А вот в воздушном порту нас ожидало первое изумление.
— Господа! — Михаил повёл рукой, совершенно довольный нашими обалдевшими лицами. — Прошу пожаловать на борт дирижабля Дашковых!
— Вот это агрегат! — Иван запрокинул голову, пытаясь обозреть аппарат целиком.
— Дивная конструкция, доложу я вам! — восторженно воскликнул Витгенштейн.
— Сейчас таких уже и не делают, — Серго с уважением покачал головой.
— Это действительно паровая машина? — деловито уточнил Хаген. — Не современная поделка в ретро-оболочке? Я слышал, в Европе это сейчас считается особым шиком.
Встречающий нас у пассажирского входа капитан улыбнулся со сдержанной гордостью и ответил разом всем:
— «Феникс» — уникальный аппарат, господа, — он любовно погладил полированный бронзовый поручень летающего чуда. — Ещё мой отец его принимал. Индивидуальная постройка. В Нижнем Тагиле паровой двигатель заказывали, а баллоны немецкие, от Фердинанда Цеппелина.
— Гос-споди, это когда было-то? — поразился Витгенштейн. — Цеппелины же обанкротились уж лет двадцать!
— Они обанкротились, — кивнул капитан, — а мы вот на ходу.
А я застыл, исполняясь прикосновением… к истории, наверное? Эта непривычного вида громадина — она же реально на пару́! Сдвоенные огромные баллоны, сетчатая площадка посередине и настоящая паровая машина. Паровая! Друзья мои осаждали капитана и Михаила расспросами, а я всё стоял молча, придавленный этой мощью, и проникался .