Михаил подошёл.
Нет, ты глянь! Тут дуэль скоро, а он подкрасться ко мне неслышно пытается, шалопутный.
Не оборачиваясь, я спросил:
— Ну что, твоё сиятельство? Готов? — как-то само собой переключился на «ты», по боевой привычке.
Но Дашков принял это легко и сразу, даже внимания особо не обратил. Только слегка разочарованно вздохнул, что его почуяли :
— Готов.
— Не-е, ещё не готов, — усмехнулся я. — Вот я тебе сейчас скажу, что у нас вместо трёх противников — пятеро. Вот тогда будешь готов!
— Как — пятеро? Когда скажешь? Да что такое, я уже запутался, Илья! — он живо подскочил к барьеру.
— Противников пятеро. Там ещё двое вызвались. Обошлось без ругани и прочей шелухи.
Дашков восхищённо закрутил головой, стремясь разом охватить всё — и дуэльную площадку, и противников, и зрителей…
— Круто! Давно я так не веселился!
Я хлопнул его по плечу.
— Наш человек! Пошли!
Я скинул китель, отдал его и саблю улыбающемуся Серго, и мы вступили на песок арены.
НАЧАЛОСЬ
— Господа, вы согласны с изменением количества бойцов у противника? — ещё раз, в соответствии с дуэльным кодексом, уточнил Иван.
— Да, согласны, — за нас обоих ответил Михаил. Я подтверждающе кивнул.
— Отлично. По правилам я обязан спросить: не желаете примириться?
— Нет.
— Господа, а вы? — это уже противникам.
— Нет! — первым ответил Толстой, и вся их группа забурчала, мол — нет-нет.
Отлично!
Я улыбнулся.
Иван обернулся ко мне, мельком ободряюще подмигнул и быстрым шагом вышел за границу дуэльной площадки.
— К бою, господа.
Я рулю?
Ага!
Маги противников окутались щитами. Каждый своим. Патрик так вообще окружил себя подобием плетёного деревянного кокона. Гуриец принял форму огромного барса. А позади меня полыхнуло чудовищным жаром. Я невольно оглянулся. Позади и чуть слева от меня на месте молодого князя Дашкова стоял пятиметровый столб белого огня, в котором с трудом угадывалась человеческая фигура.
Мощно! Теперь я!
Зверь подпрыгнул и рухнул на песок уже своей трёхтонной тушей. Поверх шкуры я накинул защиту, заставив нас полыхать северным сиянием. Барс, увидев высшего белого медведя, взъерошился весь, превратившись в одну сплошную щётку. Я слегка развернулся в его сторону и позволил Зверю издать настоящий боевой рёв. Зубы вспыхнули синим огнём. Барс, не выдержав ментального давления, вылетел с круга арены. Минус один!
— Мой ход!
Шелестящий голос позади меня совершенно не походил на человеческий. Таким голосом «говорит» таёжный верховой пожар, когда идёт стена огня, и сосны вспыхивают, словно свечки — одна за другой.