— Илюха! Живой! Я, честно сказать, не знал, верить ли мамане или нет, до того рассказ у неё чудесный вышел!
— Афоня, погоди! Время поджимает. Дело у меня срочное.
— Ну, говори, братец, что случилось?
— Короче, мне кровь из носу надо в Амстердам.
Свояк на той стороне аж закашлялся:
— Ни хрена себе, у тебя запросы… Ну если кровь из носу… Твой «Дедьфин» всё равно после северов на профилактику встал, сегодня закончат — и вперёд. Пустой, да на форсаже… Послезавтра к полудню у тебя будет. Хорошо, я его в сетку полётов не включил ещё.
— Вот и славно!
Афоня усмехнулся:
— А чё эт ты — прям с севера да в Амстердам! В квартал красных фонарей захотелось? Ты смотри, Серафима тебе оторвёт всё, что мешается!
Я рассмеялся.
— Афоня, ты не представляешь, насколько ты прав. Именно в этот самый квартал. — На той стороне трубки поражённо замолчало, я прям живо представил себе вытаращенные Афонины глаза. — Только не затем, что ты подумал. Мне нужно оттуда человечка одного забрать да до Новосибирска довезти. К врачам. Я — обещал.
— Если обещал, надо исполнять.
— Так я о том же!
— Ладно! Я распоряжусь, встречайте. Грузовой порт. Стоянку забронирую короткую, давай без опозданий.
— Лады! — я вернул офицеру трубку.
Иван смотрел на меня со странным выражением.
— Ну чего? Ещё папане на меня пожалуйся.
— Вот ещё! — фыркнул он. — А знаешь что, я в этой гонке за тебя болеть буду. Надо их по носу хоть разок щёлкнуть! А то привыкли ни шатко ни валко…
«Они» — это, видимо, те, кто должен был обеспечивать привоз Эмминой сестрицы и тому подобные поручения.
Ну что ж, посоревнуемся. А письмецо именное я у Эмме для Лисси взял. И план подробный она мне нарисовала: куда идти, чего да как. Потому как в Новосибе только мы выгружались, а Эмме прямиком в Саратов летела, на свои спецкурсы.
К МЕСТУ ПРЕБЫВАНИЯ
Хорошо быть владельцем собственного шагохода! А ежели у вас свой дирижабль имеется, то вообще красота. Это я раз в шестой, наверное, подумал.
— И вслух сказал, — обернулся ко мне Хаген.
— Опа! Опять мысли вслух. Но всё-таки — хорошо!
В Новосибирск мы прибыли в ночь с воскресенья на понедельник. Небо — ясное, всё в звёздах. Холодрыга. Под нашу северную форму — самое то, даже расстёгиваться приходилось.
Как разгрузились — начались танцы с бубнами. «Саранча» — это ж почти двадцать тонн неудобного железа. Если бы она сама стояла-ехала, тут один коленкор, а в таком виде — на боку, недвижимой грудой — сплошные неприятности.
— Илюх, мы тебя ждём? — Иван оглянулся на остальных. — Машину придержим и за вами поедем.
А сами, все трое — вижу же — аж приплясывают от нетерпения. Дома жёны да невесты…