— Та-ак! Приветствую, господа! — за наш столик плюхнулся Витгенштейн. — Какие такие гадости ты собираешься рассказывать Багратиону? Да ещё без меня!
— Привет, Пётр. Так я как раз и не хочу ничего рассказывать.
— Ну и не рассказывай тогда. А вот пояснить мне, почему ты отмечаешь победу на дуэли — со Ставром, и без нас — придётся! Я обижен подобным пренебрежением!
Я застонал.
— Го-осподи, и ты туда же? Да не отмечали мы ничего! — я огляделся, вроде вокруг никто уши не грел. — Могу, конечно, рассказать, но… господа, это грязная и кровавая история. Оно вам надо?
— Ну теперь-то уже рассказывай, — набычились оба, — мы, чай, не барышни кисейные, не расклеимся.
— Хорошо. Слушайте. В день перед дуэлью нам в тренировочные противники смертников выдали.
— Хрена се у вас тренировки! — вытаращил глаза Серго.
— Погоди, не перебивай. Я и сам собьюсь. Выставили добровольцев-пленных с польской и с трофейным польским же «Гусаром». С условием, что ежели они нас пересилят, то смертную казнь им заменят на пожизненную каторгу. Ну и полный боекомплект им выдали.
— Настоящий? — недоверчиво переспросил Пётр.
— Ну, конечно! А папаня твой, чтоб совесть нас не мучила потом, дела этих уродов нам дал. И мы со Ставром почитали.
Я помолчал. Скрипнул зубами.
— Я если бы знал, что в тех документах было… до нашей… тренировки … клянусь, на лоскуты бы этих тварей порезал, а не с «Пересвета» главным калибром…
— Да что там было-то? — не выдержал Багратион.
— А было там… — я зажмурился стараясь отогнать образы, которые всплывали в памяти, те фотографии, после которых мы пили со Ставром. — Вот, к примеру, выражаясь чиновничьим слогом: «доведение до каннибализма». На спор. Кого первого из детей сьедят? Нормально? Загонная охота на пленных гражданских. Стрельба по живым мишеням. Насилия и зверства такие, что спать было страшно ложиться, чтоб не привиделось… Так вот господа пилоты польских шагоходов в свободное время развлекались. Чайку с булочкой после этих новостей не желаете откушать⁈
— Не ори, Илья! Извини нас, пожалуйста. Такое, действительно, не в подобном месте обсуждать бы, но чего уж теперь?
Я оглянулся. На нас откровенно не косились, но пару неприязненных взглядов я поймал.
— Братцы, давайте лучше прогуляемся? А то мешаем людям культурно отдыхать. Да и ты, Серго, обещал рассказать: что за охота такая?
— Охота? — тут же заинтересовался Витгенштейн.
— Сейчас расскажу! Правда, давайте прогуляемся.
Мы рассчитались и пошли вдоль набережной.
— Ну так вот. Это старая, даже, можно сказать, древняя горская свадебная традиция. Что такое обычная охота — рассказывать, я так думаю, не надо. Но если у зверя разум человеческий? Представили? Кто на кого охотиться будет? Сейчас наша свадебная охота, конечно, проходит без крови. Патроны все магические, артефактные. Вроде тех снарядов, что с краской. Попадание — светящееся облачко и стазис на пять минут. А раньше-то в меня должны были настоящими стрелами да пулями стрелять.