— Хотел бы съесть — выломал бы дверь! Хлипкая она у вас.
Почему «хотел?» Хочу! И съем!
Я сказал: НЕТ!!! Терпеть и ждать!
Я с трудом загнал рвущегося наружу зверя. Это если у Багратиона каждый раз вот так — это ж полное а-та-та!
Дверь, щёлкнув, приоткрылась.
За ней в длинном, узком для меня, коридоре стоял тощий мужичок в белом халате. Пенсне на левом глазу запотело и вообще от него густо — и Вкусно! — пахло страхом.
— Кто таков? — я повёл носом. — Если ты думаешь облить меня той хренью, что прячешь за спиной — сразу говорю: не поможет! Убери её и давай говорить.
— Д-давай…те. Хорошо… я сейчас.
Мужичок осторожно наклонился и поставил на пол литровую склянку с вонючей ярко-синей жидкостью. Интересно, что это?
— Кто таков будешь?
— Д-доктор. Заменгоф… Людвиг.
— Немец что ли? — ядрёна колупайка, как там Хаген? Надо быстро тут закругляться и к нему бежать!
— Почему немец? Поляк.
— Отлично, поляк! Сейчас ты быстро идёшь за мной. Аккуратно, может, остался кто живой, чтоб не пристрелили тебя!
— Зачем?
— Вопросы потом! Быстро!
Как же тут всё тесно-то, а! С некоторым трудом развернулся и побежал к выходу. На улице уже совсем стемнело. Перепрыгнув наметённый сугроб у входа, я бросился к «Саранче». Сквозь бронестекло было видно тело Хагена, повисшее на ремнях. Пахло кровью, но, кажется, не смертью. Где этот, мать его, доктор? Я злился и нареза́л круги вокруг шагохода, попутно оттащив тушу мёртвого медведя.
Падаль, но вкусно!
Ну, как же без ваших зверских комментариев…
Из приоткрытых ворот показалась закутанная в шубу фигура. А! Ему же ещё одеться надо было!
— Сюда! Сюда! Быстрее!
Доктор, этот, как его?.. А! Людвиг, оскальзываясь, торопливо подбежал ко мне.
— Что-то случилось?
— Залезай вот сюда, — я хлопнул лапой по площадке на боку лежащего шагохода. — Там ручка, поверни направо. Я сказал, направо! Откидывай люк! Пилота достать сумеешь?
— Да, доводилось.
— Хорошо. Хаген, ты там жив? Хаген!
Из люка показалась фигура доктора, потом руки, потом голова и безжизненное тело дойча.
— Простите, не могли бы вы помочь?
— Как?
— Ну, не знаю… потянуть его? Очень тяжело и неудобно.
Я вскочил на бок «Саранчи». Если аккуратно, за шиворот… Хаген, как пробка, вылетел из люка и повис у меня в зубах. Опа! Следом вылез поляк.
— А теперь аккуратно положите его, у него множественные ранения ног.
А я типа не знаю. Запах алого бил по мозгам, и только внутренние вопли: «Серафима! Аркаша! Хаген!» — останавливали беснующегося зверя.
Я опустил тело дойча на снег.
— Хаген! Хаген!
Глаза фон Ярроу приоткрылись.
— Фрайгерр, Коршунов я вижу вас медведем. Это галлюцинации?