И пусть целительницы, помогавшие мне собираться в Даргеш, положили в саквояж мазь от солнечных ожогов, а я сама выросла в Южной Провинции, жаркое солнце Драконьего континента донимало даже меня.
— Нет, это не предсказание, — неожиданно пошла на попятную Эллисон. — Всего лишь недоброе предчувствие.
— Вот и хорошо! — улыбнулась еще и ей Камилла, после чего мы продолжили смотреть на Элефсину.
Кораблей становилось все больше, мимо нас проплывали как торговые, так и внушающие страх военные суда Даргеша — с несколькими рядами пушек и боевыми магами на борту.
Дельфины исчезли — наверное, уплыли подальше от берега в открытое море. Вместо них появилась стая ало-золотых летучих рыб, словно их бока старательно раскрасили в цвета флага Драконьего континента, приказав услаждать наш взор, за что их непременно премирует высшее руководство Даргеша.
Неожиданно у меня принялось зудеть левое плечо, успевшее порядком пропотеть под тонкими узкими рукавами светлого платья. Да так сильно, что я, не выдержав, почесала это место.
Затем еще и еще раз.
Побоявшись обгореть на солнце в первый же день, я выбрала закрытое платье, но меня это не спасло.
— Перед самым отъездом у меня было видение, — неожиданно произнесла Эллисон. — Обо касалось тебя, Брук Саммерс! — и она уставилась на меня пронзительным взглядом зеленых глаз.
Я снова почесала плечо — ну что за напасть⁈ — после чего усмехнулась.
Потому что я знала эти ее видения насчет меня! Успела близко с ними познакомиться за те три года, которые проучилась вместе с Эллисон.
У меня даже были «любимчики» из ее предсказаний.
Как-то на первом курсе Эллисон заявила, что меня сожрут акулы — тогда я еще не собиралась переводиться в столичную академию, а от моего родного города до моря была примерно неделя езды на пассажирской карете.
И нет, стационарными телепортами мы пользовались крайне редко. Такое удовольствие Саммерсам не всегда было по карману, как и отдых на морском побережье.
Еще я оценила предсказание Эллисон о том, что меня похитят, потребуют выкуп, но потом убьют, потому что за меня никто и ломаного дукара не даст, а мою отрезанную голову подкинут в сад к нашему мэру.
И последний, прощальный «подарок» перед самым моим отъездом в Академию Хальстатта — то, что меня похоронят заживо столичные драконы.
— Думаю, я все же обойдусь без твоих видений, — сказала ей. — Предпочитаю умереть в полнейшем неведении.
Причина ненависти Эллисон оказалась до невозможности банальна — ее брат-близнец Лейф, который, кстати, не попал в команду Академии Грно, был в меня влюблен, но я так и не ответила на его чувства взаимностью.