Тот развел руками: питаемся по-походному. Само собой, что сублимированными пайками партизан никто не снабжает.
— Эх, на войне как на войне, — вздохнул я и принялся за еду.
— Должно быть, военные лишения особенно сильны в контрасте с жизнью, которую ведут самые богатые бронеходчики вне войны? — полюбопытствовал Густаво, вскрывая свою банку.
Я проглотил порцию и заметил:
— Да вот лишения лишениям рознь. Рационы полевого питания для бронеходчиков вообще-то очень даже хороши, вполне на трехзвездочный ресторан потянут. Ну это у нас, в Содружестве. Рейховские пайки и того получше будут, а военные повара, которые обслуживают германских бронеходчиков, зачастую получше тех, которые работают в дорогих ресторанах.
— Германские бронеходчики богаче, чем бронеходчики Содружества?
Я хмыкнул.
— Густаво, ну что ты заладил про богатство? Бронеходчики в своей массе зачастую беднее других военных. Вот те, которые выходят в отставку, часто богатеют, это да, но вот лично я немногим богаче церковной мыши. У меня на счету осталось где-то стандартов двести, полагаю.
От такого откровения брови Густаво поползли вверх, а сидящая рядом с ним Сабрина просто замерла, забыв жевать.
— Да ладно⁈ А говорят, что у бронеходчиков астрономические зарплаты!
Я меланхолично доработал челюстями очередную порцию и пожал плечами.
— Ну зарплаты большие, да. Только это все замануха для новичков, потому что бронеходчиков мало волнуют деньги. Честно, я даже не знаю точно, какая у меня зарплата. За последние четыре года ни разу не интересовался. Деньги, которые оказываются у меня на счету, спускаю быстро и не считая. Частью на себя, частью на других. Так-то они мне и не нужны особо, я ведь не плачу ни в отелях, ни в ресторанах, разве только чаевые официантам дать. Все бронеходчики так делают. У кого есть семья — что-то семье, а что себе — то спускается очень быстро. Бронеходчики не делают сбережений на завтрашний день, потому что он для них может и не настать.
— Вот уж никогда бы не подумал, — признался Густаво. — Мне всегда казалось, что заманить на такую опасную профессию можно только очень большими деньгами…
Я быстро доел, облизал ложку и бросил банку в ящик для мусора.
— В принципе, так оно, да не совсем. Все бронеходчики делятся на две категории, из которых первая вообще не считается бронеходчиками. Это такие, одноразовые чуваки, которые служат по принципу «день за год», им один день боевых действий засчитывается за год выслуги. Повоевал двадцать дней и не сыграл в ящик — потом всю жизнь работать уже не нужно. Но их держат так, для массовки, чтобы говорить «у нас тысяча бронеходчиков!!!». Хотя на деле их пара сотен… ну, в смысле, пара сотен таких, как я. Настоящих бронеходчиков. И вот для меня и таких как я деньги утратили значение еще до того, как мы стали настоящими бронеходчиками.