Оторвав меня от возни с квадроциклом, дед указал на лавку, вкопанную рядом с входом в наш дом. Не став заставлять ждать, я вытер измазанные машинным маслом руки о рабочий комбинезон и уселся рядом со стариком.
— Ярослав, — сказал дед, и сразу стало понятно, что сейчас начнутся нравоучения, — А скажи-ка мне, какие цели у тебя имеются в жизни?
Услышав вопрос, я призадумался. Ибо нельзя отвечать сходу, что первым делом мне хочется накопить имперских кредитов на собственную винтовку. Если, конечно, не хочу получить очередной подзатыльник.
Так и что же ему соврать? Что я не отказался бы стать официальным следопытом посёлка? Ну, или про то, что в будущем хочу осуществить его давнюю мечту, накопить кредитов на реактор с реальным защитным периметром, с парой боевых турелей и силовыми полями, имперского класса? Это, наконец, позволит перенести поселковые контейнеры и жилые блоки на другой берег реки.
А пока я раздумывал, по центральной улице посёлка прошла Алиса с парочкой подружек. Вид камуфляжных комбинезонов, обтягивающих молодые тела, сразу обновил список моих желаний, вытеснив из сознания всё несущественное. Дед это заметил и хмыкнул.
— Значит, молчишь, — сказал он и покачал головой, — Ну, молчи. А я вот тебе, что скажу Ярик. Поставь перед собой такую важную и главное, трудновыполнимую цель, чтобы ты сам захотел к ней идти напролом, несмотря ни на что.
— И где я найду такую глобальную цель?
Выслушав вопрос, дед демонстративно вздохнул.
— Да их вокруг тебя пахать, не перепахать. Выбирай любую, — пробурчал он и указал контейнеры с мясом, похожие на гробы, — Вот, например, это. Где-то на орбите красной луны, прямо сейчас, в похожих на эти контейнеры имперских капсулах гибернации, лежат миллионы землян, так и не увидевших после эвакуации небо Пандоры. Разве это не глобальная цель, не дать колониальному кораблю превратиться в вечное кладбище и дать не испорченным Пандорой людям новую жизнь?
— Ну, ты дед загнул. Космос, это же так далеко. И крепостным колонистам туда попасть нереально, — произношу в ответ и тут же получаю заслуженный подзатыльник.
Почувствовав сотрясение в районе затылка, я вывалился из воспроизведённой имплантом записи и не почувствовал своего тела. Казалось, что вокруг больше нет ничего — ни веса, ни гравитации, ни чувств. И только впереди, на пределе видимости, помаргивала точка неяркого света.
Однако кое-что меня порадовало. Если я мыслю, то значит существую. Потом в сознании снова родился вопрос деда, заставивший задуматься. А чего же я, собственно, хочу добиться?