— Поможешь? — я посмотрел в глаза кукловоду.
Самый простой выход. Пару волос отчима, и придумать ему другой «любимый» маршрут. Тогда одна из моих больших проблем будет решена навсегда.
Серый некоторое перекручивал в голове мои слова, а когда понял на что я намекаю, замотал головой.
— Нет, Костян. Прикалываться между собой, используя родовую магию, это одно. Но если твой отчим на меня заявление в ОКМС напишет? Нет-нет-нет. Это приговор для любого одаренного.
Я пожал плечами и закрыл деревянную дверь.
— Тогда хорошо, что я поставил железную дверь.
Разговаривать с поддатым отчимом бессмысленно. Единственное, что я знаю точно, это то, что теперь он не сможет запросто ворваться в квартиру.
— Пойдёмте что-нибудь посмотрим, — выдохнул я. — Он все-равно не даст нам поспать. А рано или поздно ему надоест стучать, и он свалит. Завтра же у всех выходной?
Идея посмотреть фильм была поддержана. Под стук по железу парни впервые смотрели «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». Я знал ужастик почти наизусть, но несмотря на это, сегодня был самый напряженный его просмотр за все мои обе жизни. В конце концов отчим сдался, и мы спокойно досмотрели фильм и улеглись спать.
— Кажется, никого нету, — наутро Серый стоял на носочках у двери и глядел в глазок.
— Дай посмотрю, — Жендос отпихнул друга и сам принялся оглядывать лестничную площадку.
Парни, уже одетые в верхнюю одежду и готовые отправиться домой, боялись выйти и тянули с моментом, когда придется отодвинуть засов в сторону.
— Он может прятаться вне зоны видимости. Надо послушать. Если твой отчим здесь, он рано или поздно издаст какой-нибудь звук.
— Мне же идти надо! — заканючил Серый. — Мы на рынок собираемся. Мама сказала вернуться не позже двенадцати, — он посмотрел на наручные часы. — Иначе обломают с новой одеждой.
— Походишь в старом! — громким шёпотом поставил его на место Жендос. — Хочешь, чтобы Костяна убил его отчим?
Тогда бастард опустил голову и сел на тумбу в прихожей. Его лица не было видно, но это и не нужно было видеть, чтобы понять в какой он печали.
Родители водили Серого на рынок два раза в год. Накануне первого сентября и перед наступлением холодов. Я знал, что без пуховика его не оставят, но выберут какой-нибудь отстой и он будет расстраиваться до следующей зимы. Как с этой дурацкой куклой.
— Ладно. Открывай, Жендос, — сказал я. — Я сам как-нибудь разберусь.
— Ты уверен? — мой друг заправил свои оттопыренные уши под шапку.
Серый воспрянул духом.
— Точно?
— Точно. Там, наверняка, уже никого нет.
— Как скажешь, — пожал плечами Жендос.