— Вы не поняли, — оборвал я его. — Я узнал о ней кое-что новое. Хочу рассказать вам все. И узнать, что вы думаете.
— Константин, — начал Германн. — В вопросе с девочкой точка уже поставлена. Мы не будем к этому возвращаться. Все. Мне пора.
— Но…
Но то, что я скажу дальше было аристократу неинтересно. Я остался наедине с короткими гудками и своими мыслями.
Вот так. Он общался со мной как со взрослым, когда у него был свой меркантильный интерес. Теперь же он может позволить себе закончить наш разговор и даже не слушать того, что я об этом думаю. Конечно, я понимаю, что он глава клана и может себе это позволить. Тем более в отношении ребенка. Но я же все еще член клана и единственный коллекционер из его окружения. Или не единственный?
Мне ничего не оставалось, кроме как оставить эти мысли зреть в моей голове, а самому отправиться в отделение милиции и сообщить капитану обо всем, что я узнал о матери. Если Флорика просила не подходить к ней, значит у цыганки есть на то основания. Нужно о них сообщить.
Но и это дело не увенчалось успехом. Дежурный сказал, что капитан Троицкий отбыл в командировку и приедет только через месяц. О том, что фотографии моей матери должны были быть размещены в городе на каждом шагу, никто не знал. Значит мама была в безопасности. Теперь. А Троицкий понимал, что затеял Санитар еще когда я показал ему кассету. Но почему-то решил не посвящать меня в курс дела.
В конце концов, я принял решение сосредоточить все силы на этой неделе на учебе. Подтянуть предметы, по которым отставал, закрыть нерешенные вопросы в бизнесе и плотнее заняться спортом. Обустроить дом и поставить злосчастную дверь. А уже в пятницу пригласить друзей и заняться нашим совершенно детским времяпровождением. Игрой в приставку до утра, просмотром фильмов и болтовнёй обо всем и не о чем.
— Ог-о-о-о! — Жендос сидел на стуле перед телевизором и болтал ногами. — Дай подержать!
Я бросил ему пачку купюр.
— Сколько тут? — спросил он, пересчитывая деньги.
— Немного, — посетовал я. — Даже на паспорт аристократа не хватит.
Жендос вытянул одну из купюр и сделал вид, что засовывает ее себе в карман. Я не поддался на провокацию. Тогда, потеряв интерес к детской игре, он вложил ее обратно в пачку и спросил:
— А зачем тебе эти паспорта? У тебя же есть билет школьника. На бал ты, итак, попадешь. К своей этой…
— Насте.
— Насте. Точно! Зачем тебе еще паспорт?
— А что? Разве у аристократов нет больше никаких привилегий?
Жендос затупил. Тогда я перевел взгляд на Серого, который все это время уплетал «WagonWills» с молоком, изучал книгу про динозавров и, кажется, даже не слушал нас.