Я вышел на лестничную площадку и пошел наверх. Едва пройдя четвертый этаж я прислушался и услышал всхлипы. Не прогадал. Клаус здесь.
Мы всегда называли это место гнездышком. Как раз из-за того, что оно находилось на самой высокой точке в школе и тут можно было уединиться. Помню в старших классах девочка из параллели, по имени Ксюша, забеременела. Ходил слух, что это произошло именно тут.
Под ноги мне попался листок. Что-то заставило меня опуститься и поднять его. Видно, что лежит не долго. Его могла выронить Клаус, когда в одной руке с портфелем, а в другой с письменными принадлежностями, неслась сюда. Я развернул и прочитал то, что было на нем написано.
— Черт… — вслух выругался я.
Это был тот самый листок, на котором я писал Баконскому план по завоеванию сердца Клаус. И…как только этот придурок додумался сохранить его и отдать ей, чтобы настроить против меня?
Так. По крайней мере, теперь ясно почему аристократка дуется. Девочка, которая с первого класса неровно ко мне дышит, получает доказательство того, что она мне не просто безразлична, но я еще и собственноручно помог кому-то другому притвориться мной, чтобы подкатить к ней. Я совсем не подумал о таком повороте, когда возвращал долг Баконскому. Но что я должен был сделать? Этот бастард также настучал бы на меня Сергею Леоновичу.
Ладно. Еще раз. Любую ситуацию можно исправить обычным разговором. Или я просто утешаю себя? Вот сейчас и проверим.
Я успел сделать только шаг на лестницу и словно попал в другое здание.
Все стены тут исписаны черными маркерами. Надписи «Выпуск 1995», «Географичка шлюха», «Казаков урод» и другие еще можно прочитать. Но чем выше поднимаешься, тем сложнее различить, что написано на зеленых стенах. И написано ли вообще. Свет тут никогда не включается, поэтому юные Пикассо если и оставляли здесь свои художества, то делали это в полной темноте. Ну, максимум при свете огня от спичек, которыми утыкан потолок наверху.
Н-да. Темно и уединенно. Администрация школы предпочитала делать вид, что никогда не заглядывала выше четвертого этажа. Видимо для того, чтобы не тратить деньги на ремонт того места, куда, итак, никогда не попадает свет.
— Жанна? — произнес я, остановившись на лестничном пролете между этажами.
Всхлипы прекратились. Прошло несколько секунд прежде, чем последовал ответ.
— Уходи, — сказала моя одноклассница без эмоций и невольно шмыгнула еще раз.
Я не стал подниматься выше. Вообще женщины в таких ситуациях любят, когда уважают их мнение и соблюдают дистанцию. Аристократка слышала меня, итак. Поэтому я сел на одну из ступеней спиной к ней — там, где стоял, — и оперся локтями на колени.