— Попробовать стоит, — медленно повторил я слова Клаус и прикинул сколько денег у меня с собой есть.
На ближайшей перемене, я вместе с другими одноклассниками мигрировал в другой кабинет и пока не начался урок подошел к Борису. Он сидел на своем месте и перематывал кассету на карандаше.
— Что слушаешь? — я облокотился на спинку стоящего перед ним стула.
— Тебе чего, Фунтик? — Грачевских вставил кассету в свой плеер.
Этим аристократам прелюдия вообще не нужна? Хотя, я впервые подошел к нему за все время пребывания в этом мире. Не сложно догадаться, что по делу.
— Хочу купить четырнадцать императорских фишек.
— Не продаются, — коротко ответил он и тут же надел на голову наушники.
Н-да. Недолгий получился разговор. Видимо, придется искать другой вариант.
Я уже поднимался с места, когда Борис снял наушники и окликнул меня:
— Фунтик!
— А?
— Я дам тебе четырнадцать фишек, — неожиданно заявил он.
Я тоже не пальцем делан. Сейчас будут условия. Капитализм, мать его.
— Что я буду должен?
— Я видел, как ты навалял Кипятку, — аристократ поставил плеер на паузу. — Сделай так, чтобы этот придурок перестал мне докучать, и я отдам тебе фишки. Безвозмездно.
Еще три дня назад, я схватил бы добычу и заставил бы Парфенова отстать от толстяка. Но сейчас, вне защиты клана, роль телохранителя сулила мне будущее пограничника на Казачьей заставе.
Прозвенел звонок. Парфенов с Антроповым прибежали с улицы. Оставляя шлейф из запаха табака за собой, они пробежали мимо меня и уселись за спиной Грачевских. Кипяток тут же достал линейку и поставил ей фофан Борису. Тот закрыл затылок ладонью и скривился от боли.
— Ты домашку сделал, лупень? — спросил Кипяток, не заметив, что на месте Солонина сижу я.
— Отстань! — огрызнулся Борис.
Затем аристократ выложил передо мной кучу фишек и шепнул:
— Можешь взять все. Только пусть он отстанет.
— Я с тобой разговариваю, жирдяй! — не унимался Кипяток.
Я посмотрел на фишки. На Калачевского, который не мог налюбоваться своим творчеством. На Бориса. На Антропова, хихикающего над тем, что делает его друг. И выругался про себя.
Пропущенный удар
Сейчас я не мог адекватно размышлять. Видя, как аристократ колотит очередного ребенка, я вскипал изнутри. Награда в виде фишек играла далеко не первую роль. Из-за чувства справедливости, в первую очередь, я принял решение остановить Парфенова. И уже по ситуации решать, как закончить издевательства над Грачевских раз и навсегда.
Я сгреб фишки с парты Бориса и сунул их в свой карман.
— Эй, придурок! — крикнул я Кипятку.
Тот взглядом цербера отыскал меня.