Я умер. Как-то неловко начинать свой рассказ с этой мрачноватой фразы, которой другие свои истории обычно заканчивают…. Ну, или закончили бы, если смогли. Но в моем случае это действительно так. Долгая жизнь подошла к концу. Хотя… семьдесят два года… не такая уж и долгая. Но если в плане всевозможных событий, случившихся со мной в этой жизни, тогда да, многие и за сотню лет не успеют и малой части повстречать из мной увиденного. А вот если оценивать свое восприятие себя самого, так не то, что шестьдесят с хвостиком, и тридцати бы не дал, совсем молодым себя чувствовал, еще бы жить, да жить….
Особенно было жалко своей последней собранной коллекции. Набор золотых монет Средневековой Европы. Многие монеты вообще в единственном, известном среди заинтересованной международной общественности экземпляре. Впрочем, и других своих коллекций было жалко. Для детей же это всего лишь вещи, имеющие немалую ценность в денежном эквиваленте. Это я, сколько себя помню, все систематизировал и коллекционировал. Сначала пробки от бутылок (было время в моем детстве, мы на них играли). Офицерики, слоники, бобрики, дамки, короли…. Не названия пробок с зубной пасты и одеколонов, а самая настоящая песня души! Потом этикетки от спичечных коробков, значки, монеты, книги. Страсть к нумизматике сохранилась до самого конца, лишь трансформируясь, по мере увеличения моих финансовых возможностей. Что ж, вместе с коллекциями я оставил своим детям в наследство и контакты людей, готовых честно заплатить за эти предметы моей страсти немалые суммы. Кстати, если кто не знает, правильное вложение в подобные предметы коллекционирования гораздо надежнее любых банковских вкладов, которые на большом отрезке времени даже инфляцию толком не покрывают.
Итак, я умер. Душа моя воспарила над бренной оболочкой…. А потом, в какой-то момент, словно на телевизоре каналы переключили. Ну, или резкость камеры, изображающей окружающую действительность, подкрутили. И нет, резкость не прибавили, наоборот, расфокусировали, создавая из привычного земного окружения какое-то мрачное неоформленное нечто. Или ничто.
Тем не менее, в этом самом ничто было свое течение. Ну, я так это ощутил. Вроде нет ориентиров для глаз, чтобы ощутить свое собственное движение, да и глаз у меня теперь нет, а вот движение в определенном направлении вполне себе чувствую.
Кстати, по поводу глаз… и всего остального своего тела. Сам не знаю как, но четко мог себя со всех сторон рассмотреть. Теперь я представлял собой парящую в величественном ничто (так и не смог подобрать лучшей формулировки, чтобы этот загробный мир описать) этакую полупрозрачно-мутную, белесоватую каплю. Унылое, по правде сказать, зрелище. Ни рук, ни ног, о голове вообще молчу. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, попытался вытянуть то, что биологи покинутого мной мира называют псевдоподиями или, в переводе, ложноножками (кстати, почему не ложноручки?). Пусть не сразу, но у меня получилось. Только в комплекте с этим успехом еще и легкое чувство голода пробудилось. Вот так, и в этой бестелесности любые действия расходуют энергию!