— Ну?! И где шляетесь? Жду с самого утра. — Заявил дед Мотя, едва завидел нас с братцем во дворе администрации. Будто мы опоздали.
Я посмотрел на часы. Время — восемь. Это какими же критериями у него определяется утро? Мы итак вскочили ни свет, ни заря, чтоб никто не упал нам на хвост. Собирались, как шпионы. Мелкими перебежками от дома до кухни. Наличие маман я, кстати, проверил. Она благополучно дрыхла в своей постели, довольно чему-то во сне улыбаясь. Представить не могу, во сколько явилась. Почувствовал себя строгим родителем, который беспокоится за моральный облик непутевой дочери. Мандец.
— Матвей Егорыч, Вы чего здесь? — Я решил косить под дурака, дабы никого с собой не брать. Это, в конце концов, не увеселительная прогулка, если что. И свидетелей лишних не надо. Итак вон, Андрюху приходится тащить с собой.
— Как чего? В город поеду. — Дед Мотя выбрал точно такую же тактику и смотрел на меня чистым, невинным взглядом. Будто не понимает намека, звучавшего в моем вопросе. А там даже не намёк. Там откровенно все.
— Зачем Вам в город? — Тут же влез Андрюха. — В Зеленухах хорошо. Смотрите, свежий воздух, природа, все дела. А город, что? Одна вонизма.
— Вонизма… Дурак ты, Андрюха. Вам зачем в город? — Матвей Егорыч сделал брови «домиком». Мол, подловил братца.
— А нам по делу. — Не сдавался Переросток. — По важному, между прочим.
Вообще, я ему преподнес историю, приблизительно, как Наташке, когда мы ехали к Нине Григорьевне, но немного в другой вариации. Типа, разлад в семействе Милославских — старая история. Вот хочу узнать подробности, чтоб потом помирить родителей. Андрюха пытливым умом, как Наташка, не отличался, ему эта версия прокатила «на ура».
— А мне тоже по делу. — Матвей Егорыч пожевал губами, а потом выдал. — В кино пойду. Да. Я, может, хочу перед смертью в кинотеатре настоящем побывать. А то все клуб да клуб. Когда еще выпадет такая возможность? У нас не каждый день народ в областной центр катается. Еще и на предательской «Волге».
— Ой, хватит Вам. Вы уже в театр перед смертью ходили. На всю жизнь запомнилось. Позорище такое. — Братец даже руками замахал, напоминая то ли взбесившегося гуся-переростка, то ли ветряную мельницу. — В кинотеатре Вас теперь не видели. Да и потом, перед какой смертью? Всех нас переживете.
— А вот я хочу в кинотеатр. Видишь, даже денег на билет взял. — Матвей Егорыч сунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда горсть монет. — Что ж ты, Жорик, откажешь старику в последнем желании?
Он посмотрел на меня грустным, обиженным взглядом.